Волшебники в бегах
Шрифт:
– Я не танцую.
– Тогда, в трактире, тебе это не мешало.
– Я…
– Линн.
– Виконт наклонился и трагичным голосом произнес: - Если ты не перестанешь вести себя, как загнанная мышь, я сдам тебя местным кумушкам, сообщив, что ты приехала из провинции, чтобы найти себе мужа. После чего, гарантирую, скучать тебе уже не придется.
Угроза подействовала. Линн наконец-то перестала цепляться за него судорожной хваткой и залилась смехом. "Интересно, почему благородные леди так стремятся быть похожими на куриц?" - подумала она, насчитав уже шестнадцатое
– Смотри, Линн, и ужасайся - самый одиозный супруг на все графства. Похоронил уже восемь спутниц жизни, рядом с ним то ли девятая, то ли его правнучка, не могу сказать точнее… Кажется, все-таки жена, очень уж испугана. Впрочем, нет, я ошибся… ой, не могу, неужели такое возможно?!
Девушка нетерпеливо дернула его за рукав, побуждая продолжить.
– Вот уж действительно, встретились два одиночества. Эта леди, Линн, известна тем, что свела в могилу троих мужей.
– Как?!
– Тсс… в приличном обществе это не обсуждают. Ну разве что очень-очень тихо. Небо, как они умудрились сойтись?!
– Ты еще не слышал главного, - мягко вклинился чей-то голос.
– На них уже заключают пари: кто кого раньше.
– И кто лидирует?
– Рейнард повернулся и сердечно приветствовал молодого человека, не так давно обратившего внимание на Линн: - Привет, Джулиан. Что привело тебя в такую даль?
– Могу спросить то же у тебя… Ставки сравнялись. Сплетницы, затаив дыхание, ждут развития событий. Да ну их, лучше познакомь меня со своей прелестной спутницей.
– Моя кузина Гвендолин. Линн, это лорд Джулиан из Даймса, владелец лучшей во всем мире конюшни.
– Это не единственное мое достоинство, госпожа, не верьте ему, - рассмеялся тот.
– Я приехал по приглашению наследника графа, мы давние друзья по университету. Вы разве не знакомы?
– Не довелось.
– Напрасно, друг мой, напрасно. Он гораздо меньше похож на своего родителя, чем можно было ожидать. Тебе он бы понравился.
– О, Джулиан! Вот вы где!
– пропело пронзительное сопрано.
– Лешак подери, это Сэнди…
– Кто?
– Леди Мелисанда. Искренне считает меня своей собственностью.
– Должно быть, ей ужасно не нравится, когда вы зовете ее Сэнди, - хихикнув, предположила Линн.
– Чертовски верно, леди Гвендолин, именно поэтому я стараюсь честить ее так почаще… Извините, господа, я исчезаю. Если меня будут искать, Рейнард, сделай милость, скажи, что я утопился в фонтане.
Джулиан поцеловал Линн руку и выскользнул на террасу. Девушка несколько раз задумчиво свернула и развернула веер и скривилась:
– Это здесь что, любимое развлечение? Погоня за женихами?
– А чем еще заняться девушке из благородной семьи? Не у всех же такая насыщенная жизнь, как у тебя, Линн…
– Рейнард, только из уважения к тебе я не сочту это оскорблением…
– Прости.
В этот момент на них буквально обрушилась дама, излучающая ослепительное сияние. Ее оранжевое платье с норковым палантином было не столько украшено драгоценностями,
– Сударь, - воскликнула она, лихорадочно блестя ярко-голубыми глазами, - мы с вами встречались раньше, не так ли? Я точно помню, что видела вас, у меня идеальная память на лица, погодите, дайте вспомнить…
– Возможно, - не стал спорить Рейнард.
– Ах, ну конечно же! Третьего дня здесь, в Эрве, я выезжала в своем ландо, а вы помахали мне рукой!
– Это было вчера, - бесстрастно возразил виконт. Теперь он вспомнил ее, "благородную госпожу Эрмеллу из Катены", проклятье городских улиц. Но когда она успела его заметить да еще решить, что он ей помахал рукой, - так и осталось загадкой. Леди Эрмелла принялась вдохновенно рассказывать ему какую-то историю, участников которой Рейнард, по ее мнению, должен был знать, затем, прервавшись на полуслове, сообщила, что у нее раскалывается голова, что вечер отвратителен и ей просто необходимо отдохнуть. Рейнард даже не стал предлагать ей свою помощь, такую неприязнь эта женщина в нем вызывала. Леди Эрмелла, некстати похвалив скромность Линн, ушла, обмахиваясь палантином.
– У меня от нее точно сейчас голова заболит, - пробормотала Линн.
– Это не женщина, а витрина ювелирной лавки. Притом явно сумасшедшая.
– Не совсем так. Ты обратила внимание, как сужены зрачки ее глаз?
– Ты в самом деле полагаешь, что кто-то станет смотреть на ее глаза? И что с того, кстати?
– Это объясняет излишнюю экзальтированность и некоторую неадекватность поведения. Она принимает опиум.
– Господи, зачем?!
– Вероятно, как успокаивающее. Это довольно распространенное среди знати средство…
– Я бы не назвала ее спокойной, скорее наоборот.
Рейнард пожал плечами.
– Не могу сказать, что хорошо в этом разбираюсь, но таких женщин видел довольно много. Мне жаль их.
– Никогда не считала, что глупость достойна жалости, - вздернула брови девушка.
– Кто знает… - Рейнард краем глаза увидел, как Бертран Эрвский выходит из зала, и насторожился, сам не понимая, почему. Мало ли что могло понадобиться графу в собственном доме… Однако интуитивное беспокойство не давало отмахнуться от замеченного. Молодой человек сжал руки Линн и проговорил:
– Я оставлю тебя ненадолго, не волнуйся.
– Куда ты? Рейнард, это нечестно с твоей стороны - бросать меня!
– Ох… вон идет Джулиан, он о тебе позаботится, ты ему, кажется, понравилась. Потанцуй с ним, ноги тебе он не отдавит. Я скоро вернусь.
– Виконт быстрым шагом пересек залу, проворно лавируя между танцующими парами, и свернул в коридор, в котором не так давно исчез граф. Он не таился, осознавая, что так скорее навлечет на себя подозрение, и делал вид, что просто решил отдохнуть от суеты. Темно-красный ворс ковра приглушал шаги. Рассматривая висящие на стенах гобелены, Рейнард приблизился к приоткрытой двери, из-за которой доносились голоса. Он узнал голос его светлости.