Волшебник

Фейст Рэймонд Элиас

К Лиаму бросились шестеро дюжих гвардейцев. По глазам окружавших его офицеров Западных армий и их подчиненных принц видел, что, скажи он хоть слово, и все эти люди бросятся ему на помощь. Им ничего не стоило бы уничтожить немногочисленную личную гвардию короля и освободить сына покойного Боуррика. Но это неминуемо привело бы к гражданской войне, и Лиам покорно протянул свой меч офицеру гвардии. Его отвели в пустовавшую палатку. Проводив принца гневным взглядом, Родрик с улыбкой обратился к Брукалу.

– Ты - один из немногих, кто остался верен мне, герцог! Ты поведешь

в бой отряды Западных армий, а Восточными буду командовать я.

– Слушаюсь, ваше величество.

К Пагу, остановившемуся в нескольких шагах от герцога, неслышно подошел Лори и тронул его за рукав.

– Нам лучше вернуться в палатку, - прошептал он.
– Во всяком случае, мне. Ведь если король меня узнает, сидеть мне связанным вместе с несчастным Лиамом!

– Я пойду с тобой.

– Касами и Мичем уже ожидают нас там.

Через несколько часов, когда солнце поднялось над верхушками деревьев, в лагерь прибыли первые отряды Восточных армий. Вскоре, развернув боевые знамена, соединенные войска Королевства Островов двинулись на штурм цуранийских позиций в долине Серых Башен. Колонну возглавлял Родрик верхом на огромном черном жеребце.

– Теперь нам остается только одно - ждать, со вздохом сказал Паг, выходя из палатки.

– Этот венценосный безумец, похоже, ищет своей гибели, отозвался Мичем, сплюнув в сторону.
– Где это видано, чтобы король так рисковал собой?

– Одни боги ведают, что творится в его больной голове, затянувшись из своей трубки, пробормотал Кулган.
– Он не отвечает за свои поступки, но противоречить ему не осмеливается никто из его разумных и трезво мыслящих подданных. Да свершится же то, что угодно богам!

На закате в лагерь прискакал гонец в пыльном и запятнанном кровью плаще.

– Победа!
– возгласил он, спешиваясь и беря из рук подбежавшего слуги мех с вином.
– Меня прислал герцог Вандрос. Мы оттеснили неприятеля в середину долины и освободили все завоеванные цурани земли к востоку от Серых Башен. Это наш день!
– Он приник губами к меху и стал с жадностью пить вино. Струйки красной жидкости стекали с его подбородка, заливая грудь, но, не обращая на это внимания, солдат продолжал пить, пока не опустошил вместительный мех.
– Погибли Ричард Саладорский, граф Силденский и несколько других вельмож, сказал он, утолив якажду.
– А король наш ранен. Его скоро доставят сюда на носилках.

– Он что же, совсем плох?
– спросил Кулган.

– Ранен в голову, - флегматично отозвался гонец.
– Да вы и сами увидите.
– И, не говоря более ни слова, он направился к походной кухне.

Когда на поляну прибыли конные носилки с раненым Родриком, солнце до половины зашло за горизонт, окрасив палатки и примятую траву в зловещий багрово-красный цвет. Лицо короля было белым, как полотно. Его рыжеватые волосы слиплись от запекшейся крови, череп был рассечен цуранийским мечом. При одном взгляде на монарха всем собравшимся у носилок стало ясно, что он не протянет и нескольких минут.

– Отнесите его величество в мою палатку!
– распорядился Кулган.
– Я перевяжу его рану и напою

его целебным снадобьем.

– Нет, не троньте меня, - слабым голосом возразил Родрик. Мне уже ничем нельзя помочь.

В наступившей тишине стало слышно, как дыхание со свистом вырывалось из его посиневших губ.

– Лиам...
– прошептал король.
– Приведите сюда Лиама.

Вскоре принц предстал перед Родриком в окружении гвардейцев, которые стерегли его, связанного, с самого утра.

– Я был болен, герцог Лиам. Не так ли?
– силясь улыбнуться, спросил Родрик.

– Ваше величество!
– и принц опустился на колени перед носилками.

– Не возражай мне. Я был болен, но никто из вас не решился сказать мне об этом.
– Он помолчал и едва внятно пробормотал: Да я бы и не поверил вам.

В лагерь один за другим возвращались отряды, принимавшие участие в бою с цурани. Паг различил знамена Рэна, Садары, Вабона, Родеза, Тимонса.

– Не хватает только Бас-Тайры, - шепотом сказал он Касами и Лори.
– Этому Гаю нельзя отказать в уме и дальновидности! Он отсиживается в Крондоре, ожидая, когда престол освободится.

Солдат и офицеров, плотным кольцом обступивших носилки Родрика, растолкал вернувшийся с поля боя герцог Брукал. Он опустился на колени рядом с Лиамом.

– Вот ты и засвидетельствуешь мою последнюю волю, прошептал Родрик.

– Я... я к услугам вашего величества, - со вздохом отозвался герцог.

– Лиам, дай мне руку!
– потребовал король. Когда принц сжал пальцами его вялую ладонь, монарх собрал последние силы и внятно, отчетливо проговорил:

– Мы, Родрик, четвертый правитель Королевства Островов, носящий это имя, находясь на смертном одре, назначаем наследником престола и единоличным властителем нашей державы присутствующего здесь Лиама кон Дуана, принца крови и нашего кузена, как старшего из представителей царствующего дома.

Лиам бросил на Брукала тревожный взгляд, но тот жестом приказал ему молчать.

– Я, Брукал, герцог Вабона, свидетельствую это!

– Да простят меня все, - проговорил король, - кому я причинил зло! Я сожалею о кончине Эрланда, виновником которой считаю в первую очередь себя, и о казни, учиненной над Керусом. Разум мой, долгие годы находившийся во власти демонов, ныне снова стал ясен, дабы я мог раскаяться в содеянном перед кончиной.
– Он с мольбой взглянул на Лиама и добавил: - Но прошу тебя, принц, не чини расправы над кузеном своим Гаем де Бас-Тайрой! Он действовал по моему повелению и потому не заслужил позорной смерти!

– Обещаю вам это, ваше величество!

Из уст короля вырвался слабый стон, и голова его бессильно свесилась на грудь. Кулган подбежав к монарху, пощупал его запястье.

– Его величество еще жив, но навряд ли он придет в сознание до самой своей кончины. Отнесите его в палатку!
– велел он гвардейцам.

Лиам схватил Брукала за руку.

– Герцог! Вы дали ложное свидетельство и принудили меня пойти против моей совести! Ведь старший в нашей семье не я, а Мартин, и вы поклялись отцу защищать его права.