Волонтеры Челкеля
Шрифт:
– Как ваше имя, сеньор? – Гуаско пустил коня рысью, знаком велев солдатам ехать следом.
– Ростислав…
– Древнее имя! Рустэ-слейф… Ваши предки из Скандинавии?
– Всю жизнь считал себя россиянином, – удивился Арцеулов. – Разве что татары в родне сыщутся…
– Вы все забыли, беспамятные дети великих отцов. То, что было нашей славой, для вас лишь отзвук легенды…
Арцеулов не стал спорить. В чем-то его странный спаситель прав.
– Еще в Генуе я знал одного колдуна, его звали Луиджи Дьявол. Он говорил, что в нем течет иная кровь – не людская. Тот,
Арцеулов вспомнил Италию, где бывал несколько раз еще до войны – веселую, немного суматошную страну…
– Господин ди Гуаско, – вздохнул он. – Давайте все-таки договоримся, в каком веке живем…
Послышался негромкий смех.
– Вы – в двадцатом. Я – когда захочу!
Ростислав усмехнулся в ответ:
– Вы повелеваете временем?
– Нет, – голос ди Гуаско стал серьезен. – Я заключил с ним договор. Или, может, сеньор Ростислав, вы принимаете меня за призрака?
Арцеулов пожал плечами:
– Посудите сами, господин ди Гуаско: ночь, арбалетчики на черных конях и вы, рыцарь из Генуи. А ведь сейчас – ноябрь 1920-го…
– Вас смущают мои арбалетчики? Но я смог помочь вам и без пулемета системы «Гочкис». Впрочем, из него тоже мои люди стреляют неплохо.
– Я не о том…
– Я понял, сеньор, – перебил ди Гуаско. – Вас смущает то, что сейчас ноябрь 20-го… Знаете, вы бы очень удивились, узнай, какой день сегодня на моем календаре. Не уверен, понимаете ли вы меня…
– Понимаю, – Ростислав подумал о другом. – Хотя и не знаю итальянского.
– А-а! Этому нехитрому фокусу меня научили в Генуе. В чужой земле подобное бывает полезно…
Вспомнилась серебряная чаша, в которой кипела переливающаяся красками жидкость. Интересно, пил ли сеньор Гуаско сома дэви?
– А насчет календаря попытаюсь пояснить… Раньше я жил в Генуе, пока чернь не сожгла наш фамильный замок. Мы с братом отплыли в Тавриду, но я могу вернуться в Геную или поехать куда-нибудь еще. Вы же привязаны к тому месту, где родились, и вам кажется, что нельзя покинуть свое время, как невозможно тем, кто не умеет ходить, уйти из родного города…
Они ехали над морем, справа темнели крутые, поросшие лесом склоны, тишину нарушали лишь неспокойные волны да негромкий стук копыт. Но вот дорога сделала поворот, стена гор резко отступила вправо. Впереди была утонувшая во тьме стена леса, а за ней возвышалась огромная гора, далеко уходящая в море.
– Замок ди Гуаско. Его называют Пастушьей Крепостью… – рука в бархатной перчатке указала в сторону вершины, где темнел черный силуэт полуразвалившейся башни.
Отряд свернул направо и углубился в густой лес. Гуаско уверенно ехал впереди, находя затерявшуюся в густой темноте дорогу, которая то карабкалась вверх, то спускалась в лощину, то вновь круто шла в гору.
Лошади перешли на шаг. Стена леса оборвалась, всадники выехали на голую, поросшую невысоким кустарником вершину. Стало заметно холоднее. По темному небу одна за другою неслись тяжелые тучи, совсем близком
Замка не было. Время и люди разрушили его. Жалкие остатки стен едва угадывались в траве, и только одна из башен – огромный, сложенный из грубо околотого сланца донжон – возвышалась над руинами.
Несмотря на усталость, Арцеулов, ощутил легкое разочарование. Он часто видел в Крыму такие развалины. Ничего удивительного, что чернобородый Гуаско устроил здесь стоянку своего отряда. Но все же Ростислав надеялся на что-то иное. Увы, временем повелевать нельзя. С ним невозможно договориться – рухнут самые прочные стены, навеки погаснут окна, и там, где шумела пиршественная зала, вырастет чертополох…
Казалось, ди Гуаско понимал, о чем думает его гость. Чернобородое лицо скривилось в усмешке:
– Вы, кажется, принимаете меня за шутника, сеньор Ростислав? Я обещал вам хоромы, а привел на пепелище. Но не спешите. Мы еще не приехали…
Арцеулов почему-то представил себе вырубленные глубоко в скале подземные казематы, где таинственный генуэзец устроил себе убежище. Чезаре невозмутимо держал путь прямо туда, где среди редкого кустарника еле угадывались остатки того, что когда-то было воротами.
– Держитесь рядом со мной!
Предупреждение прозвучало серьезно. Ростислав кивнул и ударил черного коня каблуком. Теперь они ехали бок о бок с генуэзцем.
– Не удивляйтесь, – кивнул тот. – Сейчас все поймете… Ну что, готовы вступить в мои владения, чтобы отдохнуть среди развалин?
Ростислав настолько устал, что был согласен поспать и среди руин. И вдруг запоздалая мысль отрезвила его, заставив дернуть за поводья. Деревянные таблички! Они остались там, на берегу, в вещевом мешке!..
– Господин ди Гуаско… – возвращаться смертельно не хотелось, но иного выхода не было. – Я… Мне надо назад. Я кое-что забыл…
– Вот так? – небрежно заметил рыцарь. – Наверное, что-то очень ценное? Но не волнуйтесь.
Он обернулся, сделав короткий жест рукой. Один из арбалетчиков подъехал и, молча поклонившись, передал Ростиславу его вещи – не только мешок, но и револьвер, нож и даже пустой карабин одного из повстанцев. Арцеулов поблагодарил, но Гуаско лишь дернул подбородком:
– Не стоит и вспоминать. Впрочем, благодаря такой мелочи я узнал кое-что важное… А сейчас – вперед! Добро пожаловать в Пастушью Крепость – замок ди Гуаско!
И в тот же миг загремели трубы. Звук шел словно ниоткуда – от мертвых камней, поросших травой и кустарником. Арцеулов растерянно оглянулся, но генуэзец уже тронул коня шпорой. Копыта переступили почти неразличимую черту, когда-то бывшую границей замковых стен…
…Яркий, неровный свет факелов. Развалины исчезли, пропало ночное море на горизонте. Вокруг был только камень – узкий проход с низкими гулкими сводами, по которому с трудом могли проехать двое. Кони спокойно продолжали путь, но Ростислав невольно отшатнулся. Он понял, почему чернобородый советовал ехать рядом. Арцеулов вновь оглянулся: отряд въезжал в проход, сзади чернело что-то похожее на глубокий ров…