Волонтеры Челкеля

Валентинов Андрей

Что будет потом, пояснить он не успел. Дверь приоткрылась, и оба нырнули внутрь. Их окружила темнота. Где-то рядом слышались тихие голоса.

– Это я, господа, – негромко проговорил подполковник. – Со мною капитан Арцеулов…

Внезапно вспыхнул свет – кто-то зажег керосиновую лампу.

– Что у вас с лицом? – поинтересовались из темного угла. – Что случилось?

– Сплошной форс-мажор! – скривился Рыбников. – Угадал к краснопузым. Спасибо капитану – отбил.

– А вы его знаете, этого капитана? – продолжал интересоваться кто-то невидимый. Арцеулов

вздохнул и протянул вперед офицерскую книжку.

– Да полно, господа! – запротестовал Рыбников. – Господин Арцеулов на моих глазах четырех краснопузых порешил…

– Трех, – поправил капитан. – Надеюсь, как вступительный взнос сойдет?

– Проходите, господин Арцеулов, – чья-то рука вернула ему документ. – Так вы из поезда Верховного? Повезло же вам, что вырвались. Слыхали? Проклятые чехи хотят выдать адмирала Политцентру!..

– Не слыхал, – вздохнул капитан. – Но можно было догадаться. Вот сволочи!..

Они прошли по коридору, затем перед глазами мелькнула лестница, ведущая в подпол. Ему посветили фонарем, и Ростислав спустился по неудобной скрипящей лестнице в глубокий подвал. Вспыхнул огонек керосиновой лампы.

Арцеулов огляделся. В подвале, где в более спокойные годы какой-то зажиточный иркутянин хранил припасы, собралось не менее десятка офицеров. Кое-кто в форме, но большинство попало сюда уже в штатском. Впрочем, маскарад был достаточно нелеп и едва ли мог обмануть даже самых наивных патрульных. Слабый свет ламп бросал странные, густые тени, скрывавшие лица, и в первый момент Ростиславу показалось, что он не видит тут ни одного знакомого.

– Прошу любить и жаловать, капитан Арцеулов, – представил его Рыбников, спускавшийся последним и аккуратно закрывавший люк, ведущий наверх. – Мой спаситель и отныне смертный враг антихриста Чудова, коего он отделал в лучшем виде…

– Поздравляем! – откликнулся кто-то. – Только лучше бы вы его, капитан, сразу уложили, без мучений… Клоп краснопузый!..

Кажется, кличка «клоп» уже успела прочно прилипнуть к Прову Самсоновичу.

– Господа, что случилось? – послышался сонный голос, показавшийся Ростиславу очень знакомым. – Надеюсь, не красные?

– А вы и красных проспите, Ревяко, – ответили борцу с Морфеем.

Арцеулов всмотрелся и в неровном свете ламп с радостью заметил офицера, поднимавшегося с рваного, набитого соломой матраца.

– Господин подполковник! – окликнул он. Ревяко секунду всматривался, затем ахнул и полез обниматься.

– Вижу, вижу, живы! – удовлетворенно вещал он. – А я уж и не надеялся. Думал, решили погибнуть героем!

– А я думал, вы уже в Чите, – заметил Арцеулов, решив не препираться с излишне жизнелюбивым офицером.

– Чехи, сволочи! – скривился тот. – Довезли до Иркутска – и взашей. Хорошо еще, что этим… эсеришкам не выдали. Ну, теперь с вами, капитан, мы точно выберемся!..

– Выберемся, – согласился кто-то. – Вот пусть Каппель чуток поднажмет, тогда мы им покажем мировую революцию! А пока рано. Если они из-за одного Лебедева готовы весь город перевернуть…

– Господа, да кто такой этот Лебедев? –

самым невинным тоном, полагавшимся на его взгляд новичку, спросил Ростислав.

– А это фантом, – охотно откликнулся Ревяко. – Призрак…

– Я знаю троих Лебедевых в военном министерстве, – заметил кто-то. – Один, правда генерал… Но никто из них не работал с Ирманом.

– Я же говорю – фантом, – удовлетворенно констатировал Ревяко, вновь устраиваясь на матраце.

– Ни черта большевики не найдут! – вдруг заговорил офицер, до этого не принимавший участия в разговоре. – Лебедев – псевдоним. У Ирмана в отделе в самом деле был один полковник, который проходил во всех документах под этой фамилией.

– Зачем? – поразился кто-то. – Этакая конспирация!

– Как видите, смысл есть. Лебедев – будем называть его так – занимался чем-то очень секретным. По-моему, он летчик, хотя, признаться, не уверен…

– Да ну, какие у нас секреты? – засомневался один из офицеров, и беседа перешла на другие темы.

Покуда присутствующие разбирались на четверки, чтобы играть в преферанс – занятие, от которого их оторвал приход нежданных гостей, Арцеулов подсел к Ревяко.

– Простите, господин подполковник, – начал он, решив выяснить мучивший его все эти дни вопрос. – Вы, когда уходили, ничего не забыли в купе?

– Забыл, – охотно кивнул тот. – Вас забыл, Ростислав. Винюсь, проявил себя как последняя свинья…

– Бросьте! Я о другом…

И Арцеулов как бы невзначай поднес к свету руку с тускло блеснувшим перстнем.

– Красивая вещь, – уважительно заметил подполковник. – Старинная!

– Так это не ваш?

– Нет, – с сожалением покачал головой Ревяко. – А что, вы его где-нибудь нашли? Значит, повезло, ваш будет…

– Значит мой… – согласился Ростислав. Наиболее логичная и простая версия рухнула. Правда, то, что перстень не надо отдавать, Арцеулову было по душе. «Никогда не снимай…»

Под утро преферансисты, закончив баталии, стали укладываться. Как понял Ростислав, днем офицеры спали, выставляя дозорных. Дом принадлежал какому-то старику, родственнику одного из прятавшихся, но приходилось быть настороже.

Когда все заснули, Ростислав подсел поближе к офицеру, который обнаружил такие глубокие знания о таинственном Лебедеве.

– Что? – встрепенулся тот. – А, новенький? Не спится?

– Не спится, – кивнул Арцеулов. – Господин…

– Штабс-капитан, – подсказал офицер. – Штабс-капитан Мережко.

– Господин Мережко, мне нужно встретиться с полковником Лебедевым.

– Вы что, из ЧК? – неясно в шутку или всерьез предположил Мережко.

– А вы что, не узнали? – обиделся Ростислав. – Я Феликс Дзержинский, только бороду сбрил. Читайте!

И он достал приказ, полученный от Верховного. Мережко подвинулся поближе к неяркому свету лампы.

– Кто вам назвал фамилию Лебедева? – наконец, спросил он. – Только говорите тише…

Ростислав молча указал на подпись адмирала.

– Ничего не могу обещать. Скажу сразу, к этому делу не имею прямого отношения. Но попытаюсь…