Волонтеры Челкеля

Валентинов Андрей

– Я… это… сам. За вами… – прозвучало бессвязно, но Берг поняла.

– Господи, Косухин! Вы добирались из Челкеля? А Ростислав жив? С вами?

– Ага…

Девушка на секунду остановилась, внимательно вгляделась в темноту и покачала головой.

– Сумасшедшие! Ростислав ладно, он хоть Дюма начитался, а вы-то? Косухин, вы хоть догадываетесь, куда попали?..

Наташа не договорила и, продолжая держать Степу за руку, потащила его дальше по темному коридору.

– Сюда они не суются. Не понимаю, почему, но, похоже, побаиваются.

Наше с вами счастье, что здесь еще ничего не готово, даже сигнализация… Видите, я в этом дурацком тулупе – в лаборатории холодно, как на улице. Впрочем, им-то тепло ни к чему…

Они прошли еще шагов сто. Темнота стояла кромешной, но Берг то и дело останавливалась, словно надеясь что-то увидеть.

– Куда мы? – осмелился поинтересоваться Степа.

– Косухин, вы гуляете с девушкой. Вам этого недостаточно? – Наташа вновь остановилась, в темноте вспыхнула спичка. – Тут где-то должен быть вход…

Степа оглянулся, но ничего, кроме серых неровных стен и засыпанного мелкими камешками пола, не заметил.

– Значит, чуть дальше… Я ведь тоже не теряла времени, Косухин. Пролив, как и полагается, горькие слезы вместе с другими бедолагами, я попыталась изучить этот гадюшник… Или морг, это точнее…

– У вас… что-то с лицом…

– Так вы дипломатично называете мой изящный фонарь? Это еще на Челкеле. Один косоглазый посчитал, что я излишне интересуюсь местом моей будущей командировки. Выглядывала в иллюминатор аэроплана… Стойте!..

Наташа остановилась и вновь чиркнула спичкой. Слева показалась дверь, вернее, темный проход, над которым было выбито странное лицо с прикрытыми, словно во сне, глазами. Странность заключалась в том, что глаз было три – третий находился прямо на лбу. Каменные губы кривились в невеселой улыбке.

– Хорош! – вздохнула Наташа. – Здесь все такое… Так вот, мой коллега, тот, что выскочил вслед за нами… Кстати, очень неплохой физик-теоретик, из Киева… Он вообще не из героев, как вы заметили, но однажды… Ну что, попробуем?

Степа пожал плечами и первым шагнул в проход. Там оказалось еще темнее, воздух был сух и наполнен пылью. Косухин прислушался – тишина была мертвая, но где-то вдали почудился легкий шорох. Он нерешительно остановился.

– Пойдемте, Косухин. Что бы тут ни было – все лучше, чем в компании ваших краснолицых…

– Почему моих? – обиделся Степа.

– Ах, уже не ваших, господин красный командир? Тем лучше…

Они прошли несколько шагов. Протянутая рука Степы уткнулась в стену. Зажженная спичка высветила совершенно пустую комнату, в одном из углов которой виднелась еще одна дверь, скорее лаз – небольшой, едва ли больше метра высотой.

– Теперь надо подумать… Косухин, у вас есть папиросы?

Степа похлопал себя по карманам. К счастью, курево он не забыл. Они закурили, присев прямо на каменный пол. Наташа глубоко затянулась и вздохнула:

– Это ужасно, Степан! Курю, как крючник. К счастью, папиросами нас снабжают… Так вот, мой коллега как-то

был вызван наверх, к здешнему обер-упырю. Такой кудрявый, в пенсне.

– Гольдин…

– Ну да из этих… Гольдиных… Обсуждали монтаж главной установки – вы видели, там уже установили несущую ферму… Так вот, ему показали план нижних этажей. Память у моего коллеги абсолютная, он этот план запомнил и перечертил. Оказалось, что в соседнем коридоре, как раз в этом, есть несколько помещений, одно из которых вроде бы выводит наружу. Я считала шаги, по-моему, мы не промахнулись.

– Вы думали бежать?

– Думали… – огонек осветил невеселую улыбку. – Конечно думали! Но мои товарищи по несчастью смертельно напуганы. В общем, они правы – нам показывали, что здесь бывает с теми, кого ловят…

– А что?

– Не надо… И так невесело. Кроме того, мало выйти из монастыря. Вокруг охрана, а дальше – горы, местные жители или перебиты, или выселены, к тому же зима…

– Да, – кивнул Степа, затаптывая унтом окурок. – Видели, чердынь-калуга. Хуже колчаковцев!…

– Сравнили, Косухин! Остальное понятно. Наш страж отправился вас ловить, я человек любопытный – выглянула. Признаться, успела испугаться, но вы его здорово… Я, честно говоря, думала, что их берет лишь основной кол…

– Да причем здесь кол? – поморщился Степа, вставая. – Значит, нам туда?

Он кивнул в сторону неразличимого в темноте лаза.

– Вероятно. Терять нам нечего, живой им в руки я больше попадать не собираюсь, да и вам не советую. Револьвер хоть у вас есть?

– Есть, – пробормотал Косухин, холодея. Оружия, кроме серебряного стилета, у него не было. С запоздалым сожалением он вспомнил о винтовке, оставшейся возле трупа.

– Ну, пошли! Могу пойти первой, чтобы придать вам храбрости.

Степа, мягко отстранив Наташу, осторожно протиснулся в лаз.

– Ну-ка, поглядим, что за пещера Лейхтвейса…

Берг зажгла спичку. Неяркий огонек на мгновенье осветил помещение. Здесь также было пусто, в противоположной стене чернела еще одна дверь, но уже повыше, по бокам стояли короткие каменные лежанки. В последний миг, перед тем, как спичка погасла, Косухин успел заметить на стенке что-то напоминающее масляный фонарь, которым пользовались монахи.

– Наташа, зажгите еще спичку!..

Это был действительно фонарь и даже заправленный маслом. Через минуту, после третьей спички, он загорелся, осветив помещение неровным желтым огнем.

– Вовремя, – заметила Берг. – А то у меня уже кончался коробок. Пока нам везет…

Степа шагнул к следующей двери, держа фонарь повыше. Темнота чуть расступилась, и в ту же минуту Берг вскрикнула – прямо поперек прохода лежал высохший труп. Череп в ошметках сгнившей кожи смотрел прямо на незваных гостей. Косухину тоже стало не по себе, но отступать он не собирался. Он уже занес ногу, чтобы переступить через мертвеца, но передумал и аккуратно обошел его, держа фонарь над головой.