Волонтеры Челкеля
Шрифт:
…Новый удар был сильнее предыдущих. Воздух наполнился пылью, сквозь грохот рухнувших камней вновь прогремели шаги, уже совсем рядом. То, что крушило камень, было в соседнем помещении, его сиплое дыхание, мощное и ритмичное, доносилось сквозь проход…
Степа надавил на правую часть плиты с барельефом. Вначале ничего не произошло. Косухин испугался всерьез, но стиснул зубы, негромко выругался и надавил вновь, уже со всей силы. И тут же трещина-паутинка стала глубоким провалом – плита начала поддаваться.
– А
Совместными усилиями трещина превратилась в щель, куда можно было просунуть руку.
– Еще!
…Скала задрожала. С потолка посыпались мелкие камешки, воздух наполнился пылью, глухо звякнул потревоженный меч в ногах мертвеца. Второй удар, еще сильнее – но стена выдержала. Казалось, что-то еще, не только камень, сдерживает неведомую силу.
– Ничего, Степан, – Берг улыбнулась и погладила Косухина по небритой щеке. – Давайте еще попробуем…
– Ага… Три-четыре!
Проход стал шире. Наташа даже попробовала в него протиснуться, но отступила и с сожалением покачала головой. Косухин кивнул, и они вновь надавили на плиту. Медленно, пядь за пядью, отверстие росло…
…Новый удар – третий. Казалось, по всему склепу прошел вздох – стена рухнула. По потолку зазмеились трещины, во рту скрипела пыль, но плита наконец-то поддалась. Косухин жестом остановил Наташу, пытавшуюся заглянуть в открывшийся узкий проход и, просунув туда лампу, поглядел сам. Неяркий огонек осветил темный низкий коридор.
– Пошли!
Берг проскользнула во тьму. Степа подождал еще секунду и, не выдержав, оглянулся. В стене была проломлена огромная дыра, сквозь которую можно было заметить что-то большое, светящееся неярким зеленоватым огнем. Огромный бесформенный отросток – не рука, даже не звериная лапа – просунулся в склеп. Косухину показалось, что он видит надвигающееся из тьмы круглое немигающее око, горящее красным пламенем. Степа протиснулся в коридор и надавил на плиту с другой стороны.
– Скорее! – торопила Берг. Но Степа все же добился своего – плита поддалась и с легким скрипом стала на место. И тут же, заглушенные камнем, послышались тяжкие шаги – нечто, не торопясь, спокойно и властно, входило в склеп…
– Побежали!
Косухин крепко взял девушку за руку, поднял повыше гаснущий фонарь, и они поспешили вперед. Коридор – или тоннель – был низким и ровным. В воздухе чувствовалась не затхлость подземелья, а зимняя холодная свежесть – очевидно, выход был недалеко. Они успели отбежать метров двадцать, когда за позади послышался вой – низкий, тоскливый, полный страха и даже отчаяния.
– Оно не может проломить стену! – поняла Берг, на секунду останавливаясь.
– Кишка тонка! – согласился Косухин. – Вот, чердынь, а плита-то тонкая!
– Что-то его не пускает…
Степа не ответил – перед глазами встала золотая
Вдали вновь послышался вой, еле слышный, уходящий. Коридор внезапно расширился, пахнуло ледяным ветром, и тут лампа, давно уже мигавшая и чадившая, погасла. Наступила кромешная тьма. Пришлось на минуту остановиться, Наташа вздохнула, прижалась к Степе.
– Ну, вы чего? – неуверенно проговорил тот. – Мы ж считай, уже на свободе!
– Нервы, Косухин… Вы же слыхали, что у барышень имеются нервы? Даже у физиков…
– Ага, конечно, – согласился Степа. – Ну, чего, двинули?
Берг крепко взяла Косухина за руку, и они пошли дальше, благо пол был ровным, а тоннель вел прямо, не сворачивая. Холод становился все заметнее, и Степа начал подумывать о том, что им следует делать, когда проход вынырнет на поверхность. План был ясен – спуститься в котловину, нырнуть в спасительную тень, добраться до замаскированного входа в убежище… Но все «черные», да и «серые» наверняка уже подняты по тревоге. У хозяев монастыря имеется план, они знают об этом тоннеле, значит их могут ждать снаружи…
– Косухин! Здесь тупик! – Берг ощупала рукой внезапно появившееся препятствие. – Но почему? Ведь по плану…
– Знаю я эти планы! – неодобрительно заметил Степа, шаря рукой по холодной стене. – Нет, Наташа, тут не тупик. Чуете, как дует? А ну, давайте-ка спички!
Первый же огонек прояснил дело. Тоннель расходился надвое – широкий коридор вел направо, а узкий и низкий, едва в человеческий рост – налево.
– Странно, – Наташа зажгла вторую спичку, – этого на плане нет…
– Тривиум, – Косухину внезапно захотелось блеснуть ученостью.
– Ito, fratere, – вздохнула Берг. – Quo vadere?
К своему крайнему удивлению, Степа понял.
– А щас, – задумался он. – Два хода. Один лучше, другой хуже. Какой из них на плане?
– Наверное, тот, который лучше…
– И я о том, – подхватил Косухин. – Вон, из широкого как дует! Тут выход совсем близко. А из узкого, чердынь-калуга, еле-еле…
– Я вас поняла, – кивнула девушка. – Вы умница! Жаль, у вас нет невесты, я бы вас у нее отбила…
Степа только вздохнул.
Проход был неудобен – и без того невысокий потолок постепенно еще более понижался. Уже через полсотни шагов пришлось идти, нагибая головы. Но на это не обращали внимания – свежий морозный ветерок становился все ощутимее. На душе повеселело. Через несколько минут Косухин настолько осмелел, что предложил остановиться и перекурить.
– Последняя спичка, – сообщила Наташа, закуривая и передавая огонек Степе. – Что-то мы с вами начинаем шиковать! Ладно, если нас поймают, спички будут уже ни к чему… Косухин, я все-таки не поняла, как вы оказались здесь? Меня везли на самолете чуть ли не сутки…