Волокдарм

Хмелев Максим

– Нормально ма, – ответила Даша и повернулась к маме.

– Спать хочешь? – спросила у нее Таня.

– Немножко, – зевнув, ответила Даша, прикрывая рот ладошкой.

– Не засыпай, держись, мы уже скоро приедем. Хорошо?

– Да ладно тебе ма, что я маленькая что ли, конечно, не засну, – ответила

Даша. – А ты как сама, не хочешь спать, а то вчера опять целую ночь за компьютером просидела и легла спать только лишь под утро?

– А ты откуда знаешь? – удивленно посмотрела на дочку Таня. – Ты что тоже не спала?

– Да нет, что ты. По тебе, просто, это и так видно, у тебя опять бледный и уставший

вид, мешки под глазами. Измотаешь ты себя скоро совсем, – она с легкой укоризной посмотрела в мамины карие глаза.

– Да все будет нормально, Дашенька, еще немного и можно будет расслабиться, – вздохнула Таня. – И мы уедем с тобой, только ты и я, на пару недель в Австралию и будем там загорать и купаться, договорились? – спросила она.

– Да, – ответила Даша, и грустно добавила. – Ты все время так говоришь, да и притом я же учусь.

– Но это точно в последний раз. Я, действительно, скоро освобожусь, и мы поедем с тобой отдыхать. А за учебу можешь не беспокоиться, сходим в поликлинику и возьмем для тебя справку, что ты заболела.

– Да знаешь ма, я ведь уже не маленькая, и знаю, что пройдет пару недель, а потом еще пару недель, а потом еще несколько, а ты все также будешь говорить, что скоро, и что теперь уж точно скоро, – махнула рукой Даша. – Да только ты знаешь, я ведь не за себя, я за тебя переживаю. Ты ведь, действительно, скоро полностью измотаешь себя, нельзя же так.

Даша ласково погладила маму по голове и опять отвернулась к окну. Несколько минут они проехали молча. Даша продолжала смотреть на пейзажи за автобусным окном, а Таня, снова достав из сумочки книгу, стала читать ее. Но читала она ее только до тех пор, пока ее взгляд не упал на лицо дочери, которое выражало одновременно и удивление и растерянность и даже где-то немного страх.

– Даша, что с тобой? – удивленно спросила она у дочери.

– Ма, ты можешь, конечно, назвать меня маленькой глупенькой девочкой, – ответила Даша, не прекращая заворожено смотреть за окно, при этом голос ее слегка срывался. – Но я абсолютно не понимаю где мы, я, конечно, знаю, что мы в автобусе, но по какой улице мы сейчас едем?

– Ну что ты, маленькая, конечно, ты не глупенькая просто ты забыла эту улицу. Это улица назыв… – Таня посмотрела в окно и действительно увидела там абсолютно незнакомый ей пейзаж. За окном был заснеженный, темный лес, слегка освещенный луной. – Называет… называется, не знаю, – ошарашено, закончила она.

Просидев несколько минут, молча смотря за окно, Таня снова обратилась к Даше:

– Погоди, сейчас спросим у тех ребят, – она показала рукой на ребят сидевших впереди них.

Потом встала и подошла к девушке, которая увлеченно разговаривала с сидевшим рядом с ней парнем, наклонилась к ней, и что-то спросила у нее, но Даша, внимательно следившая за мамой, не расслышала, что именно. Зато она прекрасно увидела, как девушка и парень практически одновременно посмотрели в окно, и выражение ужаса посетило и их лица. Они стали озираться по сторонам, словно, пытаясь понять что-то или найти.

Дашу стало немного забавлять сложившаяся ситуация. В первый раз она попала в такую занимательную и в тоже время странную историю.

Понаблюдав немного за происходившим в салоне, она снова взглянула за окно и вдруг заметила в лесу какую-то странную тень, мелькнувшую на несколько секунд

между деревьев, но не подходившую ни к одному из известных Даше животных. После этого она стала еще пристальней вглядываться в лес, но тень больше так и не появлялась.

– Наверное, померещилось, – подумала она и, отвернувшись от окна, увидела бледную, словно снег за окном, Таню, стоявшую возле нее, руки ее тряслись, коленки подкашивались.

– Что? Что случилось? – встревожено спросила Даша, и, вскочив с сиденья, взяла маму за руку. – Тебе плохо?

– Т…т…ам н… ни… ко… го н…е…т, – выдавила из себя Таня, показывая куда-то рукой.

– Где там? – не поняла Даша, но тут же увидела, куда показывала ее мама. – Как? – только и спросила она, мамина рука выскользнула у нее из руки, ноги её подкосились, и она опустилась в кресло.

Таня показывала на то место, где должен быть водитель.

И тут раздался страшный непонятно откуда исходивший, то ли изнутри автобуса, то ли с наружи, то ли вообще его издавал сам автобус, низкий и мокрый голос.

– Добро пожаловать в Вечность.

***

В тронном зале не было никого, кроме двух волоков, Короля и его Военного советника. (Волоки были во многом схожи с людьми, только их кожа была очень светлого, практически белого цвета, на голове полностью отсутствовали волосы, и их узкие глаза, были полностью черного цвета и в них отсутствовали зрачки) И хотя волоки ни с кем и никогда не воевали, но у них была огромная армия. Ибо они жили вот уже несколько десятков поколений только ради одной цели… ради войны.

Ради войны, которая уже была не за горами, и должна была начаться в ближайшие годы. И хотя многие из волоков уже не понимали, зачем она им была нужна, но они тщательно готовились к ней.

И уже все чаще и чаще в их глазах можно было прочесть:

Да, Приол незваным гостем пришел на планету наших предков. Да, он создал солнце, которое развеяло тьму на нашей планете, и наши предки начали умирать от этого. Да, он практически уничтожил нашу расу. Да, он заставил нас уйти с нашей же планеты и искать себе новый дом. И без помощи Хоролла, который пришел к нам на помощь и отвел нас, как маленьких слепых детей, в это пространство, мы бы все окончательно погибли. Все это, конечно, правда. Но… но мы же выжили. Мы обустроились здесь. И теперь эта параллель Земли, на которой мы живем уже очень долгое время, и на которой жили наши отцы, деды, прадеды, и есть наш дом. Конечно, мы можем уничтожить людей. Мы, наверное, уже сможем отомстить и самому Приолу, но что это нам даст? Нам что от этого станет легче? Нам станет легче, если в битве с Приолом мы опять поставим под угрозу существование нас, как расы? И уж точно потеряем своих детей, отцов и матерей. Легче?

Но все это волоки могли говорить только лишь шепотом, где-нибудь в укромном уголке, где бы не было посторонних ушей способных донести на них. Ведь за такие слова, жрецы Хоролла могли смело обвинить их в забытье памяти о предках, а, следовательно, и в предательстве. А за такое преступление приговор мог быть только один. Смерть!

Лишь один волок смог открыто, не боясь никого и ничего, заявить свое негативное отношение к предстоящей войне – это был Военный советник. Король отчетливо помнил то, как тот пришел с этими словами.