Вольный Ветер

Засецкая Татьяна

После этого моя жизнь пошла наперекосяк. Интересно, а на что я надеялась, отпуская дроу? Мне поверили, когда я сказа, что дроу уложил меня после того, как Саррет потерял сознание. Но всё равно! Это был прокол! А ещё я не могла позволить себе добывать другие артефакты для государя. Вскоре меня просто поставили перед фактом, что я должна уйти из ищеек. Это не было официальным изгнанием, но всё равно формальности были соблюдены. Мне предъявили специальную бумагу и показательно обрили перед всем легионом. После чего отдали все вещи и выставили за ворота глубокой ночью. Но я не капельки не жалею об этом. Своё оружие, одежду и часть денег я хорошо спрятала — теперь им ничего не угрожает. Клинки, меч и кинжалы я променяла на лэру или же гитару,

как называют её тролли. Себе оставила только два кинжала — на всякий случай. Вместо моей квартиры в столице у меня теперь дороги всего мира. На плече сумка, на устах песня. Свою жизнь ищейки я променяла на жизнь обычного менестреля, скитающегося по дорогам, поющего на праздниках и привалах за еду и ночлег. Я выбрала жизнь ветра в поле. Только моя жизнь всё же отличалась от жизни ветра. Ветер ничем не связан, он ничего не ищет, ему ничего не нужно, кроме простора и свободы — его постоянных спутников. А я, в не зависимости от собственной воли, искала того самого дроу, которого отпустила с камнем. Не знаю для чего! Честно говоря, когда я вспоминала о том тёмном эльфе, в моей памяти всегда всплывал тот момент, когда он увидел мои глаза с вертикальными зрачками. И возникала такая жгучая ненависть и обида, что я до боли сжимала кулаки и задавала себе вопрос: "Почему он меня не убил? ПОЧЕМУ?!!".

Я ощущала в себе сосущую пустоту, которая ныла и разрасталась. Она просто требовала Слезу Смерти. Наверное, это и есть та сила. Только вот эта сила может убить самого хозяина….

Руки сами порхают по струнам, играя незамысловатую быструю мелодию. И кажется, что стучащий по магическому куполу дождь и потрескивающий костёр только дополняют её. Люди сидели вокруг центрального костра, привлечённые игрой. Около самого костра сидела молодая девушка, по виду ей было где-то лет 16–18. Под широкими штанами и огромным, висящим свитером угадывается тонкая хрупкая фигурка. Изящные пальцы скользят по струнам. Глаза закрыты, на красивом лице играют блики горящего костра. Короткие светлые волосы цвета спелой пшеницы не доходят и до плеч, закручиваясь от лица. Красивый, звенящий голос….

Сейчас я находилась на одном из трактов, ведущих в столицу светлых эльфов — древний город Эрллеес'с'Теллэа — Небесная Роса. Было уже поздно, дождь лил, как из ведра. Я остановилась на одной стоянке с довольно большим обозом, держащим путь в пограничный город из столицы. Хозяин этого обоза не поскупился и нанял мага, и теперь мы сидели под огромным куполом, не пропускающим дождь. Честно говоря, костров было много, да и людей тоже — около полусотни. Я сидела у главного костра и играла, а народ постепенно подтягивался и слушал. Играла я за еду и довольно небольшую плату, даже просто ради удовольствия поиграть для кого-то.

А потом до нас донёсся стук копыт, и сквозь пелену дождя мы увидели пятерых всадников. Они все были в плащах с капюшонами и на сильфах. Когда же они спешились, то мы увидели, что это эльфы, просто промокшие и усталые — четыре мужчины и одна женщина, даже нет, девушка, по сравнению с остальными, всего-то лет 100–150. Они развели костёр немножко поодаль. Все тут же успокоились и разбрелись по местам. Я смотрела на огонь. Стоило мне глянуть на эльфов, как моё настроение упало, и навалилась грусть. Последние десять лет я скитаюсь по дорогам и неосознанно ищу того дроу. Я не знаю зачем! Может, чтобы узнать, где артефакт. А может, чтобы попросить убить! Я не знаю, как я умудрилась прожить эти десять лет. Частично сбылась моя мечта, но временами на меня накатывала грусть и ностальгия по былым временам, обида — мне тридцать три года, я хочу любить, но кому нужен обычный менестрель! Конечно, я могу стать кем-то другим, но долго я не проживу, по крайней мере на одном месте.

Я чувствовала, как к горлу подступает ком. Чтобы не разреветься, я ударила по струнам, собираясь спеть разбойничью песню. Только вот рука сама стала выводить медленную мелодию, а в голове сами по себе сложились строки….

Я падаю в небо,

Я падаю в

осень,

И, где бы я ни был,

Удача не бросит,

Надежда, надеюсь, останется тоже,

А всё остальное на завтра отложим.

И стану я ветром, гоняющим листья,

На собственных крыльях снесу тебе письма

О том, как всё было, о том, как всё будет,

О том, как однажды сердце забудет

Все прошлые чувства, всю прошлую жизнь,

Но ты не печалься, а просто держись…

И буду я ветром — свободным и сильным.

И буду я падать… в небо…

А жёлтые листья кружатся в танце,

Бешеном танце тени и света.

И, кажется, даже вода загорится,

И сил нет больше, на месте держаться,

Когда тебя жаждут, зовут и манят

Пути и дороги в безвестную даль,

Когда за окном без терпенья стоят

Простор и свобода, ждя только тебя.

И ты срываешься с места,

И ты несёшься вперёд.

В места, где ты не был,

Где тебя никто не ждёт.

Где холодный осенний ветер

Приносит тебе вместе с дождём

Красивую далёкую песню,

Которую мы когда-нибудь вместе споём.

И в этот последний прощальный миг,

Прошу, скажи мне: "Лишь только вернись…"…[2]

…Я смотрела на языки пламени, которые вспыхивали в такт мелодии, рука порхала по струнам. Вокруг всё стихло — был только мой голос, звук лэры, трещание костра и шум дождя…. Я ударила по струнам и накрыла их ладонью, давая инструменту отдохнуть, пламя в последний раз полыхнуло. Мне полегчало…. И только тут я заметила, что все, кто был на стоянке и даже эльфы стоят и смотрят на огонь. Полыхнула молния, а потом послышался глухой раскат грома. Костёр затрещал с новой силой. Все вышли из оцепенения и без слов разбрелись спать. Я убрала лэру в чехол. Глава обоза кинул мне через костёр кошелёк с серебром. Я молча убрала его в сумку и, закутавшись в одеяло, стала смотреть на огонь. Вот так всегда. Незначительная деталь — и перед моим взором красивое аристократическое лицо тёмного эльфа, только красота у него какая-то другая, не такая как у всех эльфов. Волосы цвета стали и выделяющаяся на их фоне чёрная прядь. Серьёзные глаза, в которых читается недоумение, смешенное с уважением…. Этот образ словно преследует меня….

Как я его ненавижу!!!

Огонь стал чётче — зрачки опять вытянулись. Ну вот, в последнее время я очень часто стала терять контроль над своими чувствами. Я прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Из своих мыслей меня вывел приятный голос.

— Простите, — светлая эльфийка мялась рядом.

— Да, и можно на «ты». Слишком много чести для обычного менестреля.

— Хорошо! — она улыбнулась и ловко уселась на освобождённое мной местечко. — Меня зовут Релливиалл.

— Очень приятно, большая честь.

— А как твоё имя?

Я вздохнула и чуть не ляпнула «Верима». А мне казалось — я уже и забыла своё настоящее имя….

— Тремс, — казала я, улыбнувшись.

— Странное имя… — протянула эльфийка.

Да, странное! Вообще это и не имя вовсе! Это просто отражение слова «Смерть».

— Имя как имя, — лёгкое пожатие плеч в ответ на её фразу.

— Знаешь, на языке демонов «Тремс» означает «Тень», я могу ошибаться, но что-то в этом роде.

— Никогда не задумывалась над этим, — и правда! — Так, что ты хотела?

— Понимаешь, я еду на свадьбу своей сестры в Эрллеес'с'Теллэа. И я хочу, что бы ты пела у них на приёме.

— Я обычный скитающийся менестрель….

— Но великолепно поёшь. Я уверена — им понравиться.

— Ну, хорошо, — а почему бы и нет!

— Тогда поехали с нами, кто-нибудь возьмёт тебя к себе в седло и….

— Не нужно.

— Но….

— Когда приём?

— Через две недели.

— Я буду там.

— Правда? — она обрадовалась, как маленький ребёнок. — Ой, тебя же могут не пустить! — спохватилась эльфийка, уже отойдя от костра. — Вот возьми, — она сняла с шеи медальон и передала мне, — покажешь его и скажешь, чтобы доложили мне — Релливиалл элл'Овеллинн. Надеюсь — ты придёшь! — ответила она мой немой вопрос и удивлённый взгляд.