Вольный стрелок
Шрифт:
Так что и сейчас особой надежды не было. Но я была готова выложить энную сумму за пару чашек кофе — с нашими московскими ценами кофе стоит порой на уровне спиртного, — чтобы в этом убедиться.
— Это можно. — Зайцев задумчиво посмотрел на часы, показывая мне всем видом, насколько он занят. И как хорошо ко мне относится, коль скоро готов ради меня нарушить свой напряженнейший график работы. — А что, можно. Ты мне вот скажи только — тебя что интересует? А то выражаешься так туманно — есть разговор, хотела кое-что уточнить. Ты мне конкретно скажи, может, бумаги какие надо поднять, коллег поспрашивать — чтоб не возвращаться
Это было разумно. Хотя, признаться, говорить с ним в его кабинете я не хотела — я вообще хотела поиграть. А вопрос свой задать как бы между прочим, прикрыв его другими, абсолютно для меня незначимыми, но зато обожаемыми Зайцевым. Поинтересоваться, например, как идет борьба с оргпреступностью, — он на эту тему часами может говорить. Соврать, что хочу большой материал написать — а через какое-то время как бы невзначай вставить свой вопрос насчет Улитина.
Но если он и вправду ничего не знал о нем сам, то получилось бы, что я зря потеряла несколько Д часов, и придется возвращаться сюда в понедельник, а то и-Д во вторник — а я бы хотела все знать сейчас.
— Да, в общем, мелочь, — кинула небрежно, улыбаясь ему с прежней кокетливостью. — Можно сказать, придумала повод для того, чтобы вас, товарищ майор, увидеть. А то вы же без дела встречаться не захотите — вот и придумала кое-какую ерунду…
Зайцев покосился на меня недоверчиво, вытаскивая из кармана пачку «Явы», и, оправдывая худшие мои предположения, закурил, обдавая меня дымом, по сравнению с которым дым моего «Житана» — натуральное благовоние.
— Хотела насчет человека одного уточнить, — продолжила, наблюдая, как Зайцев нейтрально смотрит в окно. — Позавчера банкир один умер, Улитин, и…
— Ну журналисты, ну народ! — Зайцев, поперхнувшийся дымом, прокашлялся наконец, энергично мотая головой со страдальческим выражением на слишком взрослом для его подросткового тела лице. — Ну что вам неймется — ну умер человек и умер! Ладно «Сенсация» эта — «желтая пресса», с. нее чего взять, — но ты-то, Юль, серьезный же человек, статьи умные такие пишешь, взвешенные! Ну не ждал — ей-богу не ждал!
— Значит, насчет него из «Сенсации» уже звонили, констатировала, спрашивая себя, чем вызван интерес самой, «желтой» из всех существующих у нас «желтых» газет к покойному. Если уж у Алещенко нет на него никакой фактуры то у них ее точно не может быть.
Хотя, с другой стороны, им фактура не нужна — у ниx сенсации дешевые.
Взял какой-нибудь факт типа смерти банкира, приляпал к нему слух, выдуманный скорее всего, — есть гвоздь номера. Например, «Кто отравил банкира Улитина?» — с фантастической историей о том, как в редакций пришел человек, назвавшийся одним из поваров престижного ресторана, в который часто ходил банкир Улитин. И рассказавший, как в день смерти Улитина у них появился новый официант, который вел себя очень странно, подозрйтельно долго возился с бутылкой вина, прежде чем отнести ее за стол, а сразу после того, как обслужил Улитина, исчез.
Может, я утрирую, но это вполне в их стиле — состряпать вот такую дешевую муть, выдавая ее за сенсацию. А чтобы не притянули за язык, придумывают человека, якобы давшего им эту информацию, — и поди докажи, что его не было.
— Да не звонили они — вчера у дома покойника сшивались. А там как раз наши люди были… — Зайцев осекся,
Подсказывая мне, что за фактом присутствия оперативников на даче покойного что-то кроется. Но в силу недалекости явно не догадываясь, что я заметила его беспокойство. — Эти журналисты в дом просились — поснимать, все такое. Да вопросы всякие идиотские задавали. Ну им и сказали — все вопросы к пресс-центру, а нам не мешайте. Погнали, короче. И мне отзвонили — предупредить. А «Сенсация» эта так и не проявилась…
— А ваши-то что там делали, товарищ майор? — Я как бы между прочим спросила, делая вид, что удивлена известием насчет «Сенсации», а вопрос задан просто так, автоматически. — Я поняла, что он своей смертью умер, банкир.
Или?..
— Да никаких «или» — от сердечного приступа он умер, какие тут «или»? — Зайцев произнес это так быстро, словно мой вопрос напряг его каким-то образом.
— Вскрытие же делали, вот и установили — острая сердечная недостаточность.
Мужик молодой, но ты ж знаешь, как эти банкиры живут — работа да кабаки, гулянки всякие и девки. Вот сердчишко и прихватило — а жил один, даже валидол некому дать. Ну и того…
— Да, за красивую жизнь надо платить. — Я покивала задумчиво, давая Зайцеву возможность расслабиться. — Так, а ваши-то там что делали?
— А что наши — наших там нет уже. — Кажется, он не ждал, что я повторю вопрос, — и даже растерялся немного. — Вчера были — жену привозили посмотреть, не пропало ли чего — вдруг заходил кто, дверь-то вроде открыта была. А пролежал черт знает сколько — кто угодно мог зайти. Вскрытие показало, что он с субботы на воскресенье умер, ночью, — а нашли только во вторник вечером. Он, бывало, сам на работу ездил, хотя водила был и охрана, — а тут не приехал. Он там не каждый день появлялся, на работе, — если собирался, то заранее звонил и водилу вызывал с машиной сопровождения. А тут не появился в банке — ну и хрен с ним.
Член правления банка — это ж тебе не майор Зайцев. Меня-то тут же хватятся — а он не пришел, и ладно…
Зайцев скривился, выражая свое отношение к банкирам, — хотя, судя по тону, кажется, не прочь был бы поменяться местами с одним из них, желательно с живым.
— В понедельник не появился, во вторник не появился — решили наконец узнать, не заболел ли. Я так понял, он с женой не жил — она в Москве, а он за городом, один. Начали звонить — дома никто не подходит, мобильный молчит.
Позвонили охране — там охраняемый поселок, где он жил, — а те говорят, что в субботу вечером его в последний раз видели. Вот и послали на всякий случай водилу — он его и нашел. А ты говоришь — что наши там делали? Во вторник вечером нашли, в среду проверяли там все, в четверг жену привозили — мало дел, что ли? Дом осмотреть, охрану поселка еще раз опросить, соседей опять же.
Человек немаленький — тут все надо отработать, от и до, даже если сам умер…
— А есть вариант, что не сам? — Зайцев так шумно выдохнул, так изобразил душевное страдание, что мне чуть не стало неловко. — Всякое ж бывает — я тут читала, что можно укол сделать, который сердечный приступ вызывает. И вроде сам умер — если точку от укола не заметить. А с ядом тогда была история несколько лет назад — когда банкиру телефонную трубку ядом намазали? Если бы секретарша тоже не умерла, не обнаружили бы…