Вольному — воля
Шрифт:
— Рыть надо, — сказал Гусь по приезде.
— Тащи лопату, — распорядился Мыловар, идя вслед за наркодельцом в подсобное помещение. Немного подумав, братан приказал взять еще одну.
Лопаты вручили Гусю и Зяблику, и те довольно быстро добрались до искомого.
Картуз вскрыл один за другим оба кейса и остался доволен содержимым.
— Копайте дальше, — между тем распорядился Мыловар.
— Нет! — вскричал Гусь. — Ни за что! Пощадите! Вы же обещали! — И он откинул лопату в сторону.
— Ну как знаешь, — вздохнул Мыловар,
Зяблик, уже давно понявший, что его ждет, теперь практически не испытывал страха. Он чуть не улыбнулся, вспомнив, что за последние двое суток его обещал «закопать» Мясник и предупреждал, что «закопают», подполковник Делягин.
— Стоит ли? — между тем вполголоса обратился Картуз к Мыловару. — А как Варгуз на это посмотрит?
— Отмажемся как-нибудь, зато теперь эти бабки наши. Мы с ними свалим за бугор, а не с какими-то двумя стольниками.
Картуз некоторое время размышлял, а потом твердо сказал:
— Ну что ж, брат, твоя правда.
Мыловар, держа в одной руке окровавленную лопату, другой рукой глушаком почесал себе затылок.
— А и то, блин, зачем копать? И так следов столько оставлено…
Зяблик умер легко — его сердце было прострелено с первого выстрела.
СКОЛКОВЦЫ
17 августа, четверг, ночь, утро
Ночью Лухаря разбудил телефонный звонок.
— Ну, как наши дела? — не без напряжения в голосе поинтересовался Посланник.
— Гм-м, — промычал Петр, памятуя, что его аппарат находится на прослушке.
— Успокойся, — понял его затрудне ния Иван, — с тебя снята всякая слежка.
Лухарю непонятен был этот ночной звонок, и он поначалу не хотел отвечать Посланнику по существу — мол, завтра встретимся и я тебе все расскажу с глазу на глаз. Но именно экстраординарность звонка навела его на мысль: что-то произошло или происходит.
— На меня вышел Албанец. Сказал, что все сделано как положено.
Посланник заметно повеселел.
— Ну тогда все ништяк! А то Албанец под колпаком Келаря. Возможно, сегодня утром, а возможно, через час-другой его ликвидируют. Или захомутают.
Л ухарь размышлял недолго.
— У меня к тебе есть одна важная просьба, Посланник.
— Никаких просьб! Ты сделал свое дело и получил за это неплохие бабки. Все! Теперь у нас с тобой никаких дел нет.
— Может, оно и так. И даже так и должно быть, но напомню: ты говорил о полсотне штук, которые остались у твоего приятеля-шантажиста. Албанец их забрал и передал мне. Я хотел бы вернуть тебе эти бабки. Но у меня есть небольшая просьба. Для тебя ее выполнить — просто пустяк, с другой стороны — пятьдесят штук «гринов»…
Посланник ненадолго задумался.
— Ну, выкладывай свою просьбу.
— По телефону сказать не могу.
— Ну и что ты предлагаешь? — уже с явным раздражением в голосе, но и с очевидным беспокойством спросил Посланник.
— Я к тебе сейчас приеду.
— Ну валяй.
…Подготовка к операции — к захвату либо ликвидации киллера — шла полным ходом. На два джипа посадили десять боевиков, вооруженных «АКМ» и двумя гранатометами. Руководить акцией назначили Хлебана.
Но оставался нерешенным в общем-то главный вопрос: валить Албанца или же захомутать его.
Мочить киллера, конечно, проще — окружить его логово, пальнуть из двух гранатометов по избе, а потом расстрелять из десяти автоматов, если он живой к тому времени останется. Сколковцы невесть какие стрелки, но тут уж хрен промахнешься.
Но Келарю не давала покоя ситуация с пустыми американскими дискетами. Евгений Борисович, рассчитывавший на этом деле заработать пятнадцать-двадцать «лимонов» «гринами» (а в финансовых вопросах он практически не ошибался), полагал, что Албанец прольет свет на столь темную историю.
Зямба же считал: валить говнюка, и все дела.
И вышло так, что Хлебан не получил ясной установки — гасить киллера или его взять, пусть и не очень невредимым, но живым.
Перед самым отъездом возникло еще нечто вроде проблемы. Неожиданно в сколковском офисе возник некий Вадим. Он заявил, что является телохранителем Дианы, и Посланник предложил ему участвовать в операции. Иван даже лично позвонил будущему тестю и попросил его об этом. Келарь дал санкцию, и тогда одного из боевиков заменил Вадим.
Выехали часа в четыре утра. Было еще темно. Через час оказались у цели. Избенка киллера, находившаяся метрах в пятидесяти по грунтовке от шоссе, была хорошо видна, поскольку — к общему удивлению — в ней буквально к приезду сколковцев вдруг зажегся свет.
Хлебан до сих пор не имел ясного плана — то ли окружить избу и расстрелять ее, как предлагал Зямба, то ли проникнуть в нее двум-трем боевикам и спеленать киллера. Второй вариант был, конечно, опаснее, и добровольцев на его исполнение не находилось. Тем более что в избенке горел свет!
Хлебан долго вел по рации в общем-то мало что значащие переговоры со старшим второй машины и своим помощником Оразом. Все же решили послать группу захвата из трех человек, но опять-таки желающих не находилось, а кого направить в приказном порядке, Хлебан просто не знал.
И вдруг свет в избушке погас!
Это почему-то привело всю команду в повышенное возбуждение. А Хлебан и Ораз пришли в состояние совершенной растерянности.
И тут подал голос Вадим. Он выразил желание один сходить в разведку — по крайней мере обстановка прояснится и станет ясен характер дальнейших действий. Вадим взял с собой «АКСУ» и скрылся в темноте придорожной лесной полосы.