Волна страсти
Шрифт:
Такое могли сделать только взбалмошные друзья сэра Энтони.
– У вас есть рекомендательные письма? Кто может подтвердить, что вы не мошенник и не вор?
Кеннет сощурил глаза.
– Нет, – ответил он, – хотя, если вы немного подождете, я возьму рекомендательное письмо у герцога Веллингтона. Мы с ним старые друзья, и он находит меня вполне порядочным человеком.
Ответ прозвучал сухо, но подействовал убедительно. Желая подвести черту этой неприятной беседе, Ребекка ответила:
– Думаю, нет нужды беспокоить герцога по таким пустякам.
Ребекка не могла отвести взгляда от капитана,
– Вы нашли во мне что-то интересное? – спросил капитан.
– Меня всегда интересовали лица, особенно людей поживших.
Взгляд Ребекки остановился на шраме, тонкой чертой пролегавшем через всю щеку до самого края темных жестких волос у виска. Это был не рубец, просто тонкая, чуть заметная линия. Ей захотелось потрогать его, узнать, какой он на ощупь.
– Это след от сабли? – спросила она. Вопрос был бестактным, но он, кажется, не обиделся.
– Да, при Ватерлоо.
Значит, он принимал участие в этой ужасной бойне. Она смутно помнила, что Стрелковая бригада была брошена в самое пекло битвы.
– Вам посчастливилось, что не задело глаз.
– Вы правы, – согласился Кеннет, – но поскольку я никогда не был красавцем, этот шрам меня мало беспокоит.
Если он думал чем-то смутить ее, то напрасно старался: она и не к тому привыкла, живя в доме художника.
– Вы ошибаетесь, – сказала она задумчиво. – Этот шрам делает ваше лицо более интересным и значительным, как хорошее освещение, которое удачно дополняет картину. Очень впечатляюще. Француз неплохо поработал.
Ребекка повернулась и стала снова подниматься по лестнице, затем свернула в коридор.
– На этом этаже расположены наши спальни. Позади спальня отца, моя налево, а вот и ваша, с окнами в сад.
Комната Кеннета была расположена рядом с комнатой Ребекки, их разделяла только тонкая стенка. Уж слишком близкое соседство.
Ребекка распахнула дверь его комнаты и сразу смутилась, увидев, в каком она состоянии.
– Прошу прощения. Здесь еще не убирали после отъезда Тома Морли.
Ребекка прекрасно знала, что комната не убрана, так как одна из служанок постоянно отлынивала от работы, а другая, Бетси, не могла делать все сразу. Молодую же хозяйку совершенно не интересовало состояние домашних дел. У нее была потрясающая способность не замечать того, что не входило в ее интересы.
– Представьте меня прислуге, и я распоряжусь, чтобы здесь прибрали, – невозмутимо заметил Кеннет.
– Подождите еще немного, и я представлю вас слугам.
Ребекка провела пальцем по краю деревянной стенной панели и нахмурилась, увидев на нем толстый слой пыли. Хозяйство действительно велось из рук вон плохо.
– Надеюсь, вам удастся сделать из них образцы трудолюбия и послушания.
– Полагаю, вы даете мне право уволить самых нерадивых и заменить их новыми.
– Конечно, –
– Так вот, оказывается, как ваш отец вызвал вас, – сказал Кеннет, вспомнив сцену со шнуром. – И как быстро вы придете на мой зов?
Ребекка слегка покраснела.
– Никак, – ответила она резко. – Надеюсь, вы быстро научитесь справляться с затруднениями своими собственными силами.
С хмурым видом она начала спускаться по лестнице. Капитан раздражал ее все больше, и ей оставалось надеяться, что работа секретаря ему скоро наскучит.
Во время совместного с Ребеккой путешествия по дому Кеннету стоило большого труда сосредоточиться на ее объяснениях по поводу его обязанностей. Молодая леди, с ее острым язычком и пронзительным взглядом, была интересной сама по себе и постоянно отвлекала его внимание. Внимание отвлекали также и произведения искусства, которые были повсюду: картины, акварели, гравюры и даже скульптуры. Бросающаяся в глаза роскошь оглушила его, как грохот французской канонады в первые дни войны. Полотна самого сэра Энтони перемежались с полотнами других не менее знаменитых мастеров. Неудивительно, что Ребекка хотела удостовериться в честности нового секретаря. Но похоже, она все-таки поверила в его порядочность, хотя во всем остальном он явно пришелся ей не по вкусу.
Они спустились на первый этаж. Ребекка провела его в глубину дома и распахнула дверь в небольшую комнату.
– Это кабинет моего отца, хотя скоро вы здесь будете проводить больше времени, чем он. Стол в углу – ваш. Как вы сами видите, накопилось много работы, с тех пор как Том Морли нас покинул.
И действительно, весь стол был завален бумагами, находившимися в большом беспорядке.
– Теперь я понимаю, почему ваш отец нанял первого подвернувшегося под руку человека в качестве своего секретаря, – сказал Кеннет.
– Папа давно хотел заменить Тома. Он называл его невежественным щенком.
– Я рад, что сэр Энтони более высокого мнения о моих способностях, – заметил Кеннет с серьезным видом.
Ребекка бросила на него подозрительный взгляд. Кеннет мысленно отругал себя. Он должен быть исполнительным, скромным секретарем, и если в ближайшее время не научится сдерживать язык, то очень скоро окажется на улице, и тогда прощай, Саттертон!
Тем временем Ребекка продолжала:
– Адвокат отца ведет его основные финансовые дела, а вы будете заниматься корреспонденцией и хозяйственными счетами. Бухгалтерские книги и прочие счета находятся в следующем кабинете.
Она вынула из ящика секретарского стола ключи и открыла дверь. Бросив взгляд на бухгалтерские книги, Кеннет увидел, что они ничем не отличаются от армейских, которые ему приходилось вести. С этой работой он справится.
Ребекка протянула ему ключ и направилась к выходу. Кеннет запер дверь и хотел последовать за ней, но его взгляд привлек портрет, висевший над столом сэра Энтони. На фоне едва различимого пейзажа он увидел поразительной красоты женщину зрелого возраста, с озорными глазами и рассыпавшимися по плечам рыжими волосами.