Волкодав
Шрифт:
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Тилорн. Волкодаву не надо было смотреть в зеркало. Он сам знал, что выглядит скверно. Он пожал плечами. Врать он так и не выучился, а значит, разговор следовало направить в другое русло. Он приподнял пальцем дальний край блюдечка, чтобы Мышу было удобней, и сказал:
– Иголку с ниткой я купил, вино принес. Когда шить будешь?
Тилорн провел рукой по бороде, и Волкодав отметил про себя, что ногти у него на пальцах почти совсем отросли. Тилорн подумал и кивнул:
– Пожалуй, хоть сегодня.
Волкодав молча кивнул в ответ.
– Позволь спросить… – осторожно кашлянул Эврих. – О каком шитье идет речь?
– Речь идет о том, чтобы вот этот маленький храбрец снова начал летать, – сказал Тилорн. – У него, если ты заметил, крыло порвано. Сейчас доест, и я тебе покажу.
Мыш вправду не выносил, когда его беспокоили за едой. Но вот с блюдца исчезла последняя капелька, и зверек благодушно позволил ученому растянуть на столе покалеченное крыло. Тилорн стал водить пальцем по разорванной перепонке, объясняя Эвриху, каким именно образом он собирался перекроить и составить лоскутки кожи. Эврих слушал внимательно и с явным знанием дела, только время от времени напряженно хмурил блестящие золотистые брови.
– Просвещеннейший Аледан, – заметил он наконец, – советует умащивать раны, во имя скорейшего их заживления, медом.
– Особенно старые и неизлечимые, – вдруг подала голос Ниилит. От волнения саккаремский акцент был заметней обычного. – А к только что нанесенным Зелхат Мельсинский советует прикладывать свежую печень, дабы ток крови не распространил лихорадку по всему телу…
Она выпалила это единым духом и смущенно покраснела. Волкодав посмотрел на Эвриха и увидел, как на его лице промелькнула тень раздражения. Стоит ли, дескать, пригожей юной девушке встревать в разговор двоих ученых мужей? Девушки должны быть красивы. И хватит с них.
Потом раздражение пропало, сменившись изумлением и любопытством.
– Тебе знакомо имя великого Зелхата, дитя? – спросил Эврих. – Но откуда?..
Ниилит залилась румянцем гуще прежнего и даже придвинулась поближе к Тилорну, рядом с которым сидела. Не ко мне, подумал Волкодав, сидевший по другую сторону. К Тилорну. А если бы перед ней был не безобидный ученый спорщик, а настоящая, опасность? Что-то подсказывало Волкодаву, что и в этом случае она кинулась бы к Тилорну. И, пожалуй, заслонила бы его собой. Вот только Тилорн вряд ли это позволил бы. Мудрец обнял девушку за плечи, и его движение никто не назвал бы чисто отеческим.
– Я читала книги благородного Зелхата… – чуть слышно выговорила Ниилит.
– Наверное, что-нибудь из «Родника Исцеления»? – допытывался Эврих.
– Да, и эту тоже…
Тилорн улыбался с такой гордостью, как будто это он сам научил Ниилит грамоте и приохотил ее к книгам. Книги, подумал Волкодав, молча слушая, как увлеченно болтали между собой три спасенных им человека. Сам он ни одной книги в своей жизни не прочитал. А они? Штук по десять каждый, наверное. Может, даже и больше. Из вежливости они говорили по-сольвеннски, но Волкодав, знавший этот язык не хуже своего родного, в скором времени потерял нить разговора, а потом и вовсе перестал что-либо понимать.
Глубоко
Нелетучий Мыш лежал кверху брюшком, нежась под ласковыми и осторожными руками людей. Волкодав поставил кружку на стол и ушел на крыльцо. Странно. Он никогда не завидовал богачам и знатным вельможам, у которых ему доводилось служить. Зато этим троим, которых он, вообще говоря, одевал и кормил… он был едва ли не зол на них оттого, что они запросто рассуждали о чем-то, ему решительно недоступном…
Спустя некоторое время сзади пискнула дверь, и на крыльце появился Эврих.
– Куда же ты ушел, благородный варвар? – весело спросил он Волкодава. – Тебе, верно, показался неинтересным наш разговор?
Волкодав не ответил, но у той его половины, которая считала себя собакой, шевельнулась на загривке щетина. Эврих глубоко, с наслаждением вздохнул и сел рядом с ним на теплые, удивительно гостеприимные доски.
– Какой человек!.. – проговорил он и положил руку Волкодаву на колено. – Если бы ты только знал, варвар, какому светочу знаний тебе выпало счастье служить!.. Подобные умы приходят раз в пятьсот лет, чтобы оправдать существование мира…
Волкодав опять промолчал, неприязненно поглядывая на руку Эвриха на своем колене. Тот ничего не видел и не замечал, вдохновенно продолжая:
– …И подобного человека дремучий дикарь держал в клетке и всячески истязал! Друг мой варвар, ты не знаешь, что такое неволя и пытки. Моли же своих Богов, чтобы тебе никогда…
– Почему ты называешь меня варваром? – мрачно спросил Волкодав.
Эврих оторопело умолк.
– Я… – Он заметно смутился, на скулах выступил неровный румянец. – Поверь, я ничего плохого… Я аррант, а у нас принято называть этим словом всех, кто не принадлежит…
– Ну да, – по-аррантски, со столичным выговором сказал ему Волкодав. – А также тех, кто принадлежит, но горазд только драться, пить вино и бегать за женщинами. Я не прав?
Эврих неподдельно изумился:
– Где ты так овладел нашей божественной речью?.. Волкодав не ответил.
Эврих поерзал на месте, помолчал и наконец предложил извиняющимся тоном:
– Хочешь, я тебя читать научу?
– Нет! – сказал Волкодав. Эврих не удосужился для начала спросить его, был ли он грамотен. Ниилит с Тилорном он этого тоже, между прочим, не говорил.
Эврих тяжело вздохнул, помолчал еще какое-то время, потом поднялся.
– Я, наверное, злоупотребил твоим гостеприимством, благородный воитель, – проговорил он негромко. – Я надеюсь, ты позволишь мне забрать с собой книги…
Волкодав поднял голову и хмуро посмотрел на нею снизу вверх.
– И далеко собрался? – спросил он арранта. – До первого угла? Или до второго?
– Я учился воинскому искусству, – обиженно выпрямился Эврих. – Я умею…
Волкодав не спеша поднялся и отряхнул кожаные штаны.