Волкодав
Шрифт:
Вторым был Курск. Он ранил Крыма также, как и ранее, с разбега. Севрюк попал в бок и, почувствовав, как холодное лезвие, словно продолжая его руку, входит в горячее и живое тело врага, Глеб испытал какое-то хищное удовлетворение. Да, наконец-то он это сделал!
Уже изрядно залитый кровью Бахчисарай, тяжело дыша, с трудом увернулся от последнего удара Глеба. Ранение грозило стать для него поистине смертельным, если бы Крым принял всю его тяжесть так, как полагалось. Он уже не горел желанием собирать все силы в кулак и как-либо защищаться, не говоря уже о том, чтобы пойти в атаку.
Рванувшийся было за ним Орёл, опьянённый боем и их общей победой, хотел добить причину многих несчастий как царства, так и всех его жителей, однако был остановлен Курском. Севрюк, желая предотвратить возможное заманивание Вани в ловушку, поспешил преградить ему путь.
— Не надо, Вань. — Тихо позвал он ученика, приводя того в себя. — Он и так уже ранен, а ещё потерял слишком много людей, так что, скорее всего, сдохнет где-то по дороге… Это будет справедливо, ведь собаке — собачья смерть.
Немногим позже, когда татары уже убрались восвояси, объезжая в сопровождении Орла усеянное трупами поле битвы и то и дело раздавая приказы о сборе трофеев с мёртвых и захоронении тел, Курск, увидел ближе весь размах прошедшего сражения. Да, оно было очень тяжёлым, слишком напряжённым, самым сложным во всей его жизни, но оно того стоило.
И, когда стирая рукой с лица остатки залившей его и уже запёкшейся крови, не важно, своей или чужой, Глеб улыбнулся такому же грязному и помятому, как и он сам, Ване, он понял, что главная цель его жизни, главная её мечта, наконец-то, исполнилась.
А где-то чуть поодаль радовались и горевали, но неизменно поздравляли друг друга люди. Олицетворения также были здесь: Елец и Воронеж снова сцепились в словесной битве, совсем не обращая внимания на Моршу, пытавшегося их успокоить. Белгород же держался особняком, лишь изредка покрикивая на всю эту троицу.
Всё вернулось на круги своя.
Курск всё ещё улыбался. Он сделал практически невозможное — спас всё царство. И оттого он, впервые за всю свою жизнь, чувствовал себя по-настоящему счастливым.
— Пожалуй, ты прав, Курь, не стоит за ним бегать. У нас и здесь теперь дел невпроворот. — Улыбнулся Орёл командиру, и в этой самой улыбке, почему-то очень солнечной и наивной, Глеб увидел надежду на то, что всё будет хорошо. Теперь — несомненно.
Прокличет с небес господен глас:
«Ино еси, собака, крымской царь!
То ли тобе царство не сведомо?
А еще есть на Москве Семьдесят апостолов
опришенно Трех святителей,
еще есть на Москве православной царь!»
Побежал еси, собака, крымской царь,
не путем еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!
Песня о нашествии крымских татар
на Русь в 1572 году
Сноски:
[1] — Александровская слобода (ныне
[2] — На рубеже 18 и 19 веков закрывается первый Липецкий завод и на его месте открывается Липецкий курорт, ставший новым лицом города.
[3] — Постройка первых в России государственных судов на реках Дону и Воронеже в связи с постоянной опасностью от казаков охранялась войсками из Белгородского разряда.
[4] — Имеется в виду захват и сожжение Орла в конце лета 1615 года в результате рейда пана Лисовского по русским землям. Из-за этого для восстановления города и крепости в него даже пришлось переселять жителей из Курска и других близлежащих городов.
[5] — Фамилия дана по основателю г. Орла, М.И. Воротынскому.
========== Эпилог ==========
В продолжение XVI в. из года в год тысячи пограничного
населения пропадали для страны, а десятки тысяч лучшего
народа страны выступали на южную границу, чтобы
прикрыть от плена и разорения обывателей центральных
областей. Если представить себе, сколько времени и сил
материальных и духовных гибло в этой однообразной и
грубой, мучительной погоне за лукавым степным хищником,
едва ли кто спросит, что делали люди Восточной Европы,
когда Европа Западная достигала своих успехов в промыш-
ленности и торговле, в общежитии, в науках и искусствах.
В.О. Ключевский
Начало мая 1866 года, г. Курск.
Именно тогда я впервые и познакомился с Крымом.[1] Нет, не с олицетворением — его-то я, к сожалению, знаю давно и очень хорошо. С полуостровом — его землёй, и решение посетить его далось мне с большим трудом. Шутка ли: ехать самому в обитель всё ещё врага, то самое место, откуда в течение многих веков Бахчисарай направлял свои дикие орды на все окрестные земли. Собрался я туда практически просто так. Да, кончено, можно было бы врать самому себе про желание посетить новые места, земли, почувствовать, как это — жить у моря, посмотреть на других людей и отличный от привычного быт, однако…
Однако в поездку меня толкало всего лишь одно желание: выбраться уже из скуки и рутины, поглотивших меня в последние годы и найти, наконец, новый смысл своей жизни.
Всё началось после битвы у Молодей. Мы, все шестеро, почти сразу стали едва ли не народными героями — после сражения нас довольно радушно встретил и сам Москва, тепло поздравив с победой и пообещав отныне уделить больше внимания юго-западным рубежам. Прочие олицетворения тоже радовались: Рязань волновалась за племянников, Тула была рада узнать, что у Ваня не только жив и почти здоров, но и оказал значительное влияние на исход самого боя. А уж о простом люде и говорить нечего: победа при Молодях не только показала, что даже у самой, казалось бы, безвыходной ситуации можно найти решение, но и сплотила всех. Теперь все знали, что Крыма можно, а, главное, нужно ставить на место!