Волк среди воров
Шрифт:
– Привет!
– Ждешь меня?
– Очень ты нужен…
Закрыв один глаз, Сиваков поднял бутылку на уровень переносицы и оценил содержимое. Если не считать пены, оставалось на дватри хороших глотка. Взболтав пиво, опер допил его, вытер уголки губ указательным и средним пальцами, поставило бутылку около урны. Не успел он сделать шаг в сторону, как крутившийся рядом бомж подхватил опустевшую тару и поковылял прочь, оглядываясь через плечо, словно бы опасался, что Греков догонит и отнимет добычу.
Сиваков закурил. Сигареты у него были редкие, французские
Артем вспомнил характеристику, которую дал оперативнику Лакин. Пожалуй, Макс не ошибся. Трудно судить о человеке, с которым видишься всего второй раз, но экстремальные обстоятельства способствуют быстрой постановке оценок. И оценки эти, как правило, оказываются верными. Сиваков определенно вызывал некоторую симпатию. Как там Макс говорил? Уставший профессионал?
Сиваков наклонился к окошку ларька и, нашаривая в кармане мелкие деньги, сказал:
– Девушка! Две «тройки», пожалуйста…
Бутылки выглядели не одинаково. Одна была перемазана клеем и имела криво прилепленную этикетку, другая выглядела опрятно. Хмыкнув, Сиваков первую зажал подмышкой, а со второй ногтем большого пальца сорвал пробку вместе со здоровенным куском золотистой фольги.
– Держи!
– сказано было так, как если б Артем заранее дал согласие или даже скинулся на выпивку вместе с оперативником.
Артем взял. Совсем недавно не мог бы представить, что такое произойдет. А тут принял и не поморщился. Сивков воспринял это как должное. Кивнул и откупорил вторую бутылку. Слегка стукнул ее горлышком по горлышку посудины Грека и залпом осушил добрую половину. Двумя пальцами провел по губам и достал новую сигарету, но закуривать не торопился. Понюхал ее, поразминал и сказал неожиданное:
– Я ведь в молодости тоже занимался борьбой. Классической, по-нынешнему - грекоримской. Чемпионом города стал. И тоже, как ты, из-за травмы ушел. Не удивляйся, я про тебя много чего узнал!
– И после этого законопатил в камеру? Ты всерьез веришь, что это я взорвал Киржача?
– А черт его знает!
– Сиваков пожал плечами.
– Меня там не было, я не видел. Но если чего-то и жаль, так только того, что в джипе было мало народу. Собрать бы десяток таких, как Киржач, и на небо!
– Что ж ты меня прессовал, если не уверен в виновности?
– Ха! Да кто тебя прессовал? Так, пару дней отдохнул за государственный счет. Тебе надо было с врагами своими вовремя разбираться и взрывчатку не разбрасывать где попало. Если достал пару шашек тротила - прячь на огороде, пока не понадобится в дело пустить, а не в кладовке держи, где всякий любопытный может руками потрогать.
– У меня сейчас не то настроение, чтобы оценить такой юмор.
– Ничего, после оценишь. Адвокат небось все уши прожужжал, каких трудов ему стоило тебя вытащить? Можешь не обольщаться и не считать себя чем-то обязанным этой мрази. При его связях дело не стоило выеденного яйца. Переговорил с кем нужно, и нашему следаку дали указание: освободить.
– Главное, что он результата добился.
– Эт-то точно! Эт-то ты верно подметил! Он результата добился, а мы
– Тебя волнует, что напишут в газетах?
– Меня? Я их давно не читаю. Только спортивные. Но и там в последнее время хорошие новости попадаются редко… Обвинение в убийстве адвокат твой отбил, спору нет. Хотя тоже ведь неизвестно, как бы все без его вмешательства обернулось. Могли бы и просто так отпустить, без давления сверху. И уж совершенно точно могу сказать, что за тротил тебя никто привлекать не собирался.
– Как это так?!
– Да вот так! Вот такие у нас нынче законы. Чтобы тебя не утомлять, скажу просто: не хватало прямых доказательств. Ну, лежало у тебя это «мыло» - но ведь нет свидетелей, как ты его купил и домой приволок. Ни свидетелей, ни, что было бы еще лучше, видеозаписи. Мало ли откуда оно появилось в кладовке!
– Сиваков приложился к бутылке.
– Интересно только, сколько же ты заплатил своему Перри Мэйсону? Не ожидал, что у тебя есть такие бабки. Он ведь даже в носу не почешет меньше, чем за тысячу зеленых.
– Да я и не платил ему ничего!
– А-а-а!
– Сиваков кивнул, что-то в уме просчитал и сказал: - Тогда понятно. У тебя ж в «конторе» есть дружок? Тот, который к тебе ночью приходил, с которым вы водку хлестали. А этот адвокат давно у КГБ на крючке. Еще со времен перестройки. Только если раньше он давал информацию и помогал топить бандюков, то теперь его функции изменились. Теперь он в криминальной среде отстаивает интересы комитетчиков. Интересы по бизнесу, разумеется!
– Зачем ты мне все это говоришь?
– А почему бы мне этого не сказать?
– Откровенность за откровенность: тогда, ночью, вы нас прослушивали?
– С дружком-то твоим?
– Сиваков усмехнулся.
– Не надо себя переоценивать! По более серьезным делам прослушку хрен выбьешь - кто ж позволит технику на тебя изводить? Извини, не того калибра фигура!
– Как же тогда…
– Есть разные способы, - Сиваков допил пиво, поставил бутылку. Когда он выпрямлялся, из-за поворота показался трамвай. Прищурившись, Сиваков разглядел номер: - Мой! Пора домой, баиньки. Завтра тяжелый день.
Он протянул руку. Выглядело это так естественно, как будто еще недавно они не были «по разные стороны баррикад». Артем пожал и придержал его ладонь:
– Погоди! Тяжелый день - из-за меня? Начальство холку намылит?
– У нас говорят проще: вые…ут, - Сиваков ухмыльнулся.
– Да, в том числе и из-за тебя. Что, хочешь покаяться? Еще не поздно написать явку.
– Настоящих убийц кто-нибудь будет искать? Или дело закрыто?
Сиваков осторожно выдернул руку:
– По моему скромному разумению, если Киржача грохнул не ты, то его грохнули москвичи. Или Стрелковский, или банкиры. Он ведь бегал от них, а они, по моей информации, не очень настойчиво, но тем не менее искали с ним встречи. Могли и найти. Только москвичи не в нашей, так сказать, юрисдикции. Руки у нас коротковаты. И ноги.