Волк Севера

Гамильтон Дункан M.

Отец Вулфрика говорил, что Грейфелл был приучен к седлу, но Нортлендских жеребцов приходилось заново приучать к седлу каждому отдельному всаднику. У жеребцов, похоже, было свое собственное представление о социальном статусе, и в этом они были более разборчивы, чем даже самый знатный человек. Грейфелл мог любить Вулфрика — и мог наслаждаться яблоками, которые приносил ему Вулфрик, — но это не означало, что он снизойдет до того, чтобы позволить Вулфрику сесть ему на спину.

Вульфрик начал, как обычно, с того, что надел уздечку Грейфелла и сел на ограду загона, поедая и делясь яблоками. Он захватил с собой седло и оставил его рядом с собой на заборе, чтобы Грейфелл мог его

видеть. Он, несомненно, знал, что это такое, и Вулфрик полагал, что знает, что оно означает. Он срезал ножом ломтик за ломтиком, гораздо тоньше, чем обычно, чтобы яблоко дольше пролежало, откладывая на как можно более долгий срок то, что, как был уверен Вулфрик, повлечет за собой множество тяжелых падений на грязную землю.

Когда яблоко было очищено от сердцевины — любимой части Грейфелла, — медлить больше было нельзя. Вульфрик перемахнул ногами через забор и спустился в загон. Грейфелл остался на месте; обычно он перемещался в центр загона в ожидании прогулки, но сегодня, как он знал, было что-то другое.

Вульфрик изо всех сил старался не показывать страха и сосредоточился на том, что ему нужно сделать, чтобы оседлать Грейфелла. Он взял толстую шерстяную попону и накинул ее на спину Грейфелла. Лошадь недоверчиво смотрела на него, но не делала никаких попыток сдвинуться с места или ускакать. Вулфрик снова взялся за седло, ни на секунду не отрывая взгляда от Грейфелла. Повернуться спиной к лошади означало бы навлечь на себя беду. Он медленно поднял седло с забора. Грейфелл дернул головой и топнул одной из ног, но остался неподвижен, когда Вулфрик подошел к нему.

Вульфрик затаил дыхание, пытаясь поднять седло на спину Грейфелла. Он ожидал, что Грейфелл бросится наутек и для пущей убедительности нанесет удар ногой. Вульфрик видел его реакцию, когда другая лошадь подходила к нему слишком близко в паддоке, и не хотел оказаться в роли принимающей стороны. Он опустил седло на спину Грейфелла, убедившись, что она расположена ровно и по центру. По-прежнему никакого ответа. Вулфрик позволил своему дыханию вырваться между зубами. Пока все хорошо, но самое трудное было еще впереди.

Он ослабил подпругу и установил стремя, после чего вернулся на другую сторону, а Грейфелл все это время внимательно наблюдал за ним. Он застегнул подпругу и дважды проверил ее, прежде чем установить второе стремя.

Вульфрик подумал о том, чтобы попытаться сесть на лошадь прямо там и тогда, но внезапное потрясение могло вывести Грейфелла за пределы его терпения. Вульфрик подошел к его голове и погладил морду, жалея, что не захватил с собой второе яблоко. Он пытался прочесть что-нибудь, хоть что-нибудь, по глазам Грейфелла, но что бы ни происходило в его голове, для Вулфрика это было загадкой.

Задерживаться больше не было смысла. Вульфрик подошел к Грейфеллу и крепко ухватился за седло. Он поднял ногу и вставил ее в стремя, постепенно увеличивая нагрузку на нее. Он почувствовал, как его задняя нога начала подниматься от земли, когда Грейфелл сдвинулся с места. Заднюю ногу Вулфрика выбросило из-под ног, и только крепкая хватка, которой он держался за седло, не дала ему упасть назад.

Он сильно потянул за перекладину седла и перекинул ногу. Он медленно сел прямо и задумался, как долго ему ждать, чтобы Грейфелл свыкся с этой мыслью, прежде чем побуждать его идти вперед. Решение было принято за него.

Грейфелл брыкался, лягался и пустился в галоп по загону. Только осторожность Вулфрика спасла его. Костяшки его пальцев побелели на попоне с того самого момента, как он положил на нее руки. Отчаянно цепляясь, он изо всех сил сжимал бедра, пытаясь удержать ноги в стременах.

Остальные

лошади разбежались, чтобы не мешать Грейфеллу, громко выражая свой протест. Суматоха привлекла внимание конюхов, которые вышли из здания конюшни посмотреть, что происходит. Несколько человек выкрикивали советы, но Вульфрик был слишком занят, чтобы обращать на них внимание. Ему казалось, что его мозг выбивается из черепа, так как Грейфелл бешено бился и метался. И все же Вулфрик держался. В присутствии зрителей нужно было думать и о своей гордости. Если бы его сбросили, он превратился бы в посмешище.

Он чувствовал, как его ладони покрываются капельками пота. Каждый толчок ослаблял хватку Вулфрика, и с каждым толчком его рука проскальзывала все дальше. Грейфелл кричал от ярости, не проявляя никаких признаков усталости. Крики все еще доносились со стороны конюхов, и краем глаза он заметил, что к ним присоединились другие прохожие.

Грейфелл извивался и брыкался. Правая нога Вулфрика выскользнула из стремена, и его отбросило влево. Каким-то образом его вторая нога осталась на месте, и благодаря ей и хватке за поножи он смог удержаться в седле. Он слышал реакцию собравшихся зрителей, но старался не отвлекаться. Его руки начали гореть, а кисти онемели. Устанет ли когда-нибудь лошадь?

Мысль о том, чтобы отпустить лошадь и броситься наутек, становилась все более привлекательной. Если это будет выглядеть намеренно, то, возможно, он даже сможет сохранить лицо.

Грейфелл остановился так же резко, как и начал. Не было никаких признаков того, что он устал — скорее, ему просто наскучило его поведение, и он решил его прекратить. Вулфрик вставил свободную ногу в стремя и устроился в седле поудобнее.

Он сидел, считая каждый вздох, ожидая, что Грейфелл сделает что-нибудь, что угодно, но тот оставался неподвижным, втягивая воздух большими глотками и поглядывая на людей, собравшихся у ограды. Ждал ли он, что Вулфрик что-то сделает? Вулфрик неуверенно поднял ноги, чтобы подстегнуть Грейфелла, но напомнил себе, что любой намек на нерешительность может привести к беде. Он подстегнул коня так властно, как только мог. По команде Грейфелл перешел на рысь.

Вульфрик повернул его, когда они достигли ограды, а затем пустил в галоп. Грейфелл мгновенно отреагировал, и Вулфрик широко улыбнулся, когда они ускорились. Зрители все еще были там, все еще смотрели, и Вулфрик подозревал, что они были разочарованы тем, что его не выбросили из седла. Ему пришлось заставить себя не рассмеяться вслух, когда Грейфелл огрызался на всех, кто оказывался в пределах досягаемости, когда они проезжали мимо.

14

Адалхаид села и поставила на стол прямоугольную деревянную шкатулку. Не говоря ни слова, она открыла ее, чтобы показать коллекцию полированных дисков из черного дерева и кости и две игральные кости.

'Что это?' спросил Вулфрик, когда она начала расставлять диски по узорчатой внутренней поверхности шкатулки.

Это игра, — сказал Адалхайд. Этельман купил ее у южного торговца и дал мне. Он сказал, что она там очень популярна. Я подумал, что будет интересно поиграть".

Хорошо", — сказал Вулфрик, подозрительно разглядывая фигуры. Он чувствовал, как Спот опускается на ноги под столом, и удивлялся, почему собака всегда предпочитает сидеть именно там. Когда он был маленьким, это не доставляло особых неудобств, но он быстро рос, и его вес прижимал ноги Вулфрика к полу. Он вернулся к доске и подумал о том, что есть много вещей, которые показались бы ему более забавными, чем перемещение полированных фигур по деревянной доске. 'Как ты играешь?'