Волк равнин
Шрифт:
Тэмучжин с братьями выскользнули из юрт, едва заслышав звуки рогов. Воины четко и слаженно заняли позиции. Стоящие на главной тропе подняли с земли деревянные загородки и забили между ними колья для прочности, так что между юртами чужаки не смогут скакать галопом. Им придется объезжать препятствия и волей-неволей замедлять ход.
Тэмучжин видел, как его люди раскладывают стрелы на мерзлой земле. Все было готово к обороне. Через мгновение появились первые враги в своих вонючих мехах.
Татары ехали по трое в ряд, стоя в стременах, и глаза их высматривали цель. Тэмучжин понял, что они полагаются
Первые всадники заметили преграду. Двое пустили коней по сторонам, налетев на третьего. Увидели людей во мраке и выпустили стрелы, но те лишь вонзились в дерево. И тут же Хасар с Хачиуном поднялись над преградой и выстрелили сами. Загудели тетивы — и двое всадников на всем скаку полетели наземь и так и остались лежать. Им было не суждено подняться.
Поначалу это была сущая бойня. Татары, скакавшие позади своих соратников, увидели, что путь им загораживают кони, потерявшие всадников, и трупы. Двое перемахнули через завал, прежде чем Хасар с Хачиуном успели выпустить еще по стреле. Всадники оказались на открытом пространстве, и со всех сторон в них нацелились луки. Они едва успели что-то крикнуть, и черные стрелы оборвали их боевой клич и смели их с седла.
Еще один татарин попытался преодолеть первый заслон. Его конь не рассчитал прыжка и рухнул на частокол брюхом, сломав удерживавший его кол. Хасар откатился в сторону, но частокол повалился на ногу Хачиуна, и тот выругался от боли. Он лежал, беспомощный, на спине, понимая, что ему осталось жить всего несколько мгновений.
Один всадник увидел Хачиуна, пытавшегося выбраться из-под завала, и прицелился, чтобы стрелой пригвоздить его к земле. Но не успел выстрелить: рядом появился Арслан и резанул его мечом по горлу. Татарин рухнул, конь его дико заржал. Вокруг засвистели стрелы. Арслан рывком вытащил Хачиуна. Хасар пускал с колена стрелу за стрелой, но слишком нервничал, и шестеро воинов прорвались в улус.
Когда упал передний частокол, татары прорвались с левой стороны от главной тропы. Тэмучжин видел, что двое его людей упали. Второй заградительный отряд развернулся и пустил стрелы в спину прорвавшимся, а сзади, мимо его братьев, влетели еще шестеро татар. Несмотря на все приготовления, исход сражения был неясен.
Тэмучжин подождал, пока татарин выпустит все стрелы, и после этого выскочил и ударил его мечом по бедру. Мужчина завопил, и кровь его брызнула Тэмучжину в лицо. Татарин яростно дергал поводья, ничего не соображая от боли. Его конь бросился прямо на юрту, и та с треском рухнула, а сам воин перелетел через голову лошади.
Первые шестеро стали стрелять в Тэмучжина, вынудив его искать укрытия. На него с рыком наехал воин, собираясь стрелой пронзить ему грудь. Тэмучжин откатился, вскочил, выбросил руку с мечом. Татарин завыл, когда в живот вошел клинок, и стрела прошла над головой противника. Конь толкнул Тэмучжина, и он упал. Поднялся. Голова его кружилась. Осмотрелся по сторонам.
В улусе стоял переполох. Татары потеряли многих воинов, но те, кто выжил, носились, торжествуя, по улусу и выискивали жертвы.
Он натянул тетиву и нацелился в одинокого воина, скакавшего за Бортэ. Вдруг послышался грохот: на него наскочил другой татарин, с обнаженным мечом. Времени увернуться не было, но Тэмучжин упал на колено и попытался прицелиться в нового врага. Стрела прошла мимо. И тут что-то ударило Тэмучжина по голове, мир содрогнулся, и он упал.
Джелме подскочил к отцу, когда увидел наступавших на него татар.
— Влево, — рявкнул Арслан сыну, отступая вправо.
Татары заметили это движение, но отец с сыном разошлись в стороны в самый последний момент, и те не успели перестроиться. Меч Арслана нашел глотку первого, и в тот же миг Джелме снес голову своему противнику. Оба татарина умерли в мгновение ока, а их лошади пронеслись мимо.
Предводитель татар не пережил первого нападения на заслоны, и от его отряда осталось меньше дюжины. Поскольку улус стоял под холмом, невозможно было насквозь проскакать по нему и умчаться, а потому те, кто остался еще в живых, вопили и кружились на месте, рубили все, что попадалось под руку. Арслан заметил, что двоих из них стащили с седел и зарезали ножами, пока те с воплями пытались вырваться. Схватка была кровавой, но большую часть татарского отряда перебили. Немногие оставшиеся в живых помчались прочь под градом стрел, низко пригнувшись в седлах.
Арслан увидел еще одного татарина, мчавшегося с другой стороны улуса, и приготовился убить очередного врага. Встал неподвижно на пути коня. Но в последний момент увидел брыкающуюся пленницу, брошенную поперек седла, и отвел удар. Выбросил левую руку, чтобы сдернуть Бортэ с седла, но схватился лишь за край халата, и всадник промчался мимо. Арслан видел, что за всадником бросился Хасар, со стрелой наготове, и крикнул:
— Стой, Хасар! Стой!
Приказ раскатился громом над внезапно затихшим улусом. Татарских воплей больше не было слышно. Не более шести врагов сумели уйти, и Арслан бросился к коням.
— В седло! — рычал он. — Они украли женщину! В седло!
На бегу он заметил Тэмучжина, лежащего на земле, и в ужасе остановился. Тот лежал в окружении мертвых тел. Рядом с ним стоял дрожащий конь со сломанной ногой, бока его были покрыты потом. Арслан отпихнул лошадь в сторону и упал на колени рядом с молодым человеком, которого спас от Волков.
Крови было много, и сердце Арслана болезненно сжалось. Он коснулся лоскута кожи, снесенного с головы Тэмучжина. И радостно вскрикнул: он увидел, что из раны по-прежнему сочится кровь и собирается в лужицу вокруг головы, значит, хан жив. Кузнец поднял его. Лицо Тэмучжина было наполовину залито кровью.