Волчья звезда
Шрифт:
Скал знал, что в стае восточных медведей было около трехсот пятидесяти людей да десятка четыре полуизвергов – сила серьезная и с шестью десятками волков ее не сломить, но проучить медведей, и проучить серьезно, надо!
Однако на следующий день, ближе к вечеру, Скала, ушедшего к пограничной реке, неожиданно «вызвал» Ворчун.
«Скал... – мысль старого волка была странно растерянной, – ...я получил сообщение от Всеслава. Пропал какой-то... Вотша! Я не знаю, кто это такой, но князь сказал, что ты в курсе...»
«Что дословно передали от Всеслава? – перебил его Скал, и мысль
«Сегодня ночью из замка пропал Вотша. Ушел с табуном на ночь к реке. Конюхи зарезаны, извержонок исчез. Из табуна пропали две лошади, следы ведут на восток. Послать вдогонку некого, обязательно перехвати их на границе».
После этого Ворчун сразу же прервал связь, а Скал уставился в темную, быстро текущую воду, и в его голове частым пульсом билась одна-единственная фраза:
«...мы получили то, за чем пришли!»
Неужели целью медвежьего набега был... извержонок, а медвежья стая просто ждала под Мурмой, когда его доставят из глубины волчьей территории?
Ночи середины лета светлы и коротки. Правда, в эту ночь луна практически не светила – было новолуние, зато звезд по небу было раскидано несчитано!
Вотша уже не в первый раз выехал в степь за Десыню с замковым табуном. С тех пор, как Медведь уехал на восточную границу, он стал смелее, да и разговор с наставником сыграл свою роль – он твердо решил выдавить из себя страх! В этот раз Палей повел уменьшившийся табун на несколько километров дальше – трава в степи начала выгорать, а берега реки около города были объедены скотом извергов.
Стемнело поздно, так что конюхи вместе с помогавшими им мальчиками не только успели искупать коней, но и не спеша приготовить ужин и поужинать. Теперь, лежа у догорающего костерка, четверо мальчишек-извержат завели разговор о многоликих, благо, ни одного из них в этот раз с табуном не было. Вотша помалкивал, хотя общался с многоликими гораздо чаще всех других ребятишек, и они, заинтересованные его молчанием, все чаще поглядывали в его сторону. Но тут к костру подъехал сам Палей, в последний раз объезжавший табун, и, спрыгивая с седла, прикрикнул:
– Не надоело болтать-то? А утром вставать как будете?! Смотрите, кто сразу не встанет, плетью подниму!
Ребята знали, что старший конюх их просто стращает, но разговоры смолкли – не послушаешь, в следующий раз могут в степь и не взять. Вотша перевернулся на спину и долго лежал с открытыми глазами, разглядывая помаргивающие звезды. Глаза у него начали слипаться, но в это мгновение от табуна донеслось конское ржание, а затем странно заполошный топот копыт, словно стреноженные кони шарахнулись от чего-то страшного. Палей приподнялся на локте и прислушался... И снова раздался топот, но на этот раз кони явно шарахнулись в другую сторону.
– Да что там такое? – негромко пробормотал Палей, вставая с травы. – Куда Фаддей смотрит?!
Конюх вскочил на свою лошадь и ускакал к табуну, а Вотша невольно начал прислушиваться к ночным звукам. Сначала было все тихо, и мальчишка начал успокаиваться, затем его снова
Действительно, через минуту к костру подскакали двое. Костер к этому времени уже совсем прогорел, так что лиц всадников видно не было, однако их фигуры, отчетливо видные в звездном свете, насторожили извержонка – они были огромны, а один из всадников показался ему странно знакомым, хотя и не похожим ни на одного из трех конюхов, сопровождавших табун.
Всадники между тем поскакали к костерку, и сразу же раздался низкий, грубый с прирыкиванием, незнакомый голос:
– Ну, который из них?!
Все ребята мгновенно проснулись, подняли головы, но на ноги поднялся один Вотша.
– Да вот он, стоит! – ответил второй всадник, и извержонок с ужасом узнал голос... Медведя!
– Давай его сюда, а остальных кончай! – приказал первый всадник.
Один из всадников прямо с коня прыгнул к Вотше, сгреб его в охапку и буквально швырнул на лошадь, перед седлом своего товарища. Затем он выхватил из ножен длинный кинжал...
Только один из мальчиков успел коротко вскрикнуть. Через минуту обе лошади развернулись и быстрой размашистой рысью направились от реки в открытую степь.
Вотше было неудобно лежать животом на конской спине, но едва он попробовал чуть повернуться, державший его всадник больно надавил широкой ладонью ему на спину и рыкнул:
– Не дергайся, извержоныш, шею себе сломаешь!
Так они скакали до самого рассвета, а когда звезды исчезли с небосклона и темноту ночи стер серый предутренний свет, всадники остановили лошадей. Державший Вотшу здоровяк соскочил на землю, стянул мальчишку с лошадиной спины и, поставив его на ноги, опустился перед ним на одно колено. В лицо извержонку глянули небольшие, круглые глаза под тяжелыми надбровными дугами.
– А ты, извержонок, умен... – прошлепали толстые, чуть вывернутые губы на незнакомом лице. – Даже не пискнул. Вот и дальше молчи да не дергайся, может, и цел останешься!
– Вожак обещал мне его отдать! – раздался рядом знакомый Вотше голос. Он немного скосил глаза и увидел, что в двух шагах от него стоит Медведь и его плоское толстоносое лицо растягивает довольная ухмылка.
– Обещал – отдаст... – кивнул тот, что держал мальчика. – Только сначала сам с ним поговорит. А до тех пор ты его пальцем не смей трогать или станешь... хм... полным извергом. У нас – не у волков, разговор короток, расправа быстра!
Затем они крепко связали Вотше ноги тонким сыромятным ремнем и посадили под высокую осину, а сами принялись ставить лагерь.
Незнакомый Вотше мужик быстро собрал хворост, разгреб палую хвою под огромным полусгнившим еловым пнем и разжег небольшой костер. Медведь в это время снял со своей лошади небольшой мешок и достал оттуда съестные припасы. Над огнем подвесили котелок, и незнакомец принялся готовить кашу, а Медведь подошел к мальчику и, присев напротив, долго его разглядывал. На его физиономии по-прежнему сияла довольная усмешка.