Волчья сотня
Шрифт:
– Бережной! – окликнул он есаула. – Вы ведь мимо штаба армии пойдете, так Христом-Богом молю – занесите пакет в штаб, полковнику Кузнецову. Меня срочно на станцию послали, там снаряды подвезли, а пакет тоже срочный… И как назло, никого нет, кому доверить можно – письмо-то наиважнейшее.
Ротмистр протянул небольшой сероватый конверт из плотной бумаги с круглой надписью поверху «Совершенно секретно». Больше на конверте ничего написано не было – ни назначения, ни адреса. Бережной нехотя взял конверт и кивнул ротмистру: передам, мол, невелик труд.
– Только умоляю, есаул, – ротмистр
– Ладно-ладно, – проворчал Бережной, подумав при этом, что коли уж такой важный пакет, так и доставлял бы его ротмистр сам.
Ротмистра, однако, уже и след простыл – видно, и правда он очень торопился на станцию.
В штабе Добрармии Бережному долго пришлось разыскивать полковника Кузнецова – никто такого не знал, и есаул хотел было развернуться и уйти, но тут нужная дверь прямо-таки сама оказалась перед ним, и невысокий полноватый офицер совершенно штатского вида подтвердил, что он полковник Кузнецов и ждет означенного пакета как манны небесной. Бережной протянул штабному полковнику конверт, тот взглянул на есаула как-то странно и убрал конверт в стол. Есаул отдал честь и, облегченно вздохнув, отправился к своей гнедой Красотке. Как он и подозревал, мерзавец коновод не почистил толком лошадь и в кормушке у нее было только старое сухое сено. Бережной обругал коновода последними словами, засыпал в кормушку ячменя и как следует скребком вычистил Красотку. Лошадь благодарно вздыхала, смотрела на хозяина ласковым коричневым глазом и тихим ржанием выражала ему свою любовь.
Поручика Осоргина срочно вызвали к командиру Ахтырского гусарского полка. Самого генерала на месте не было, вместо него Осоргин увидел какого-то драгунского ротмистра.
– Поручик, – ротмистр выглядел озабоченно, – доставьте срочно в штаб армии полковнику Кузнецову пакет. – Ротмистр протянул какой-то небольшой серовато-желтый конверт с крупной надписью «Совершенно секретно». – Будьте осторожны, конверт чрезвычайно важный!
Осоргин по склонности характера хотел было огрызнуться, что он не унтер какой-нибудь с пакетами бегать, но военная дисциплина взяла верх над скверной натурой, и поручик, откозырнув и щелкнув каблуками, отправился в штаб.
В штабе армии, как и ожидал Осоргин, творился форменный бардак, никто ничего не знал, найти полковника Кузнецова удалось с огромным трудом. Полковник этот оказался типичным штафиркой, тыловым прихлебалой – низенький, рыхлый, с гнусной штатской физиономией. Осоргин протянул полковнику пакет, полковник посмотрел как-то странно и сунул пакет в стол, как будто никакой важности в нем не было. Осоргин внутренне кипел и очень хотел штабному нахамить, но дисциплина опять взяла верх. Поручик развернулся и вышел на воздух, где отвел душу, обругав какого-то не в добрый час подвернувшегося штатского.
Борис, отоспавшись после карточной игры и обильных возлияний накануне, отправился к княгине. Сказали, что их сиятельство только что отбыли на прогулку, а Софье Павловне нездоровится, так что не принимают.
– Так-таки и не примет меня? – Борис нарочно говорил громко, чтобы его услышали наверху.
– Кто там,
Софья Павловна была бледна и казалась похудевшей от того, что под глазами ее залегли темные тени.
– Вы и вправду нездоровы? – удивился Борис. – А как поживает наш Ромео? С ним все в порядке? И чем увенчалась ваша миссия?
– Присядьте. – Она слабо кивнула на кресло. – Должна сообщить вам кое-что.
Спокойно и сухо она пересказала ему всю вчерашнюю исповедь полковника Азарова.
– Сын-идиот? – Борис даже вскочил с кресла. – И вы думаете, что я в это поверю?
– Придется. – Она устало прикоснулась к вискам. – Сегодня утром я выяснила кое-что у княгини. Она знала, что у Азарова был больной сын и что жена умерла при родах, но вот куда он потом делся, никто не знал. Но вы ведь можете это проверить.
– Да-да, – рассеянно согласился Борис.
– На этом, как я полагаю, моя миссия заканчивается? Больше я вам ничем не обязана? – рассерженно спрашивала Софи. – Не думайте, что вчерашний вечер достался мне так просто.
– Я и не думаю, – согласился Борис, – но, дорогая моя, согласитесь, что провести вечер с влюбленным в вас мужчиной – это не самое страшное.
– Да, конечно. – Фиалковые глаза дразняще заблестели, и Борис, представив, что с ней было вчера, почувствовал укол ревности.
– Как бы я хотел вчера быть на месте полковника! – непритворно вздохнул он и взял Софи за руку.
В таком положении и застала их вернувшаяся с прогулки княгиня Анна Евлампиевна.
– Воркуете, голубки? – ничуть не удивившись, пропела она. – Гляди, Борис Андреевич, как бы тебя полковник-то на дуэль не вызвал.
– Да он не увидит, он сегодня с утра в штаб пошел, я знаю, – не подумавши, брякнул Борис.
Софи бросила на него взгляд украдкой и упорхнула к себе. Борис тоже думал, как бы половчее откланяться, но княгиня усадила его подле себя с намерением поговорить.
– Что сегодня невеселы, Анна Евлампиевна? – рассеянно спросил Борис, так, для разговора.
– Грустно что-то нынче, тоска заела, – пожаловалась старуха.
Такая хандра была несвойственна бодрой княгине, и Борис учтиво осведомился о ее здоровье.
– Да здорова я, милый мой, здорова, насколько в семьдесят лет можно быть здоровой! – отмахнулась она. – Да только тошно здесь, в чужом доме-то, век доживать… Домой хочется, а домой, в Москву-то, попадем ли теперь?
Борис вспомнил опасения полковника Горецкого насчет успешного наступления на Москву и честно ответил:
– Не могу знать, Анна Евлампиевна, чин у меня не тот, чтобы такие вещи знать.
– Неужто придется за границу уезжать? – вздыхала старуха. – Давеча беседовала я с одним умным человеком, так он очень советовал.
– А почему бы вам и не уехать, хотя бы временно? – рискнул спросить Борис. – Возможно, здесь все утрясется, тогда и вернулись бы.
– Думаю я про это, – неохотно начала старуха, – только вот какое дело… Не могу я уехать, не побывав в имении своем, в «Дубовой роще». От Ценска оно в семидесяти верстах. Место там глухое, ехать боюсь одна, потому как, сам знаешь, очень хулиганят атаманы разные, да и мужички нынче осмелели.