Волчья сотня

Александрова Наталья Николаевна

– Что вы хотели? – неприязненно спросила она, еле шевеля губами.

– Дорогая моя, у меня к вам огромная просьба! – с жаром начал Борис и взял ее за руку. – Но сначала я должен сказать, что вы сегодня просто очаровательны.

Она и вправду была хороша – в лиловом туалете, чудно подходившем к глазам.

– Сделайте одолжение, переходите сразу к делу, – поморщилась она.

– Жаль, – непритворно огорчился Борис, – мы могли бы совмещать приятное с полезным.

Ему доставляло удовольствие поддразнивать ее, кроме того, он знал,

что она-то ни за что не поверит его сладким речам, и от этого чувствовал себя с ней свободно.

– Тогда переходим к делу, – согласился он. – Значит, вы должны как следует потрясти вашего влюбленного полковника и получить от него четкий и правдивый ответ: что означают его тайные и частые отлучки. Примерно раз в неделю он сказывается больным, а сам уезжает куда-то тайно на сутки, а потом возвращается.

– Но почему меня должно это интересовать? – Она пожала плечами. – Возможно, это связано с его службой.

– Никак нет, не связано, потому что он же сам говорил, что сейчас находится не у дел, ждет нового назначения, его батарею полностью разбили махновцы.

Краем глаза Борис заметил, что к террасе приближается полковник Азаров.

– Улыбайтесь, – прошептал он, – вон ваш обожатель, легок на помине. Значит, вы устраиваете ему сцену ревности, жалуетесь, что он обманывает вас с другой женщиной – к кому еще можно ездить тайно ночью? Он, разумеется, будет все отрицать, тогда вы нажмите посильнее, скажите, что в прошлый раз вы, движимая заботой о больном, приходили к нему поздно вечером и видели, как он вернулся верхом. Слез там побольше… ну, не мне вас учить. Помните, его объяснение должно быть разумным, какая-нибудь чушь, что он ездит в степь любоваться на звезды и мечтать о вас, меня не удовлетворит.

Она смотрела на него рассеянно, бездумно обрывая лепестки астры.

– Не беспокойтесь, – наконец произнесла она, – вы получите самое правдивое объяснение. Мне даже стало самой интересно, куда же он ездит. – В голосе ее послышалась непритворная заинтересованность.

Борис поцеловал ее руку, выдернул на память из букета цветок и бегом бросился к выходу, на ходу поприветствовав полковника Азарова, который взглянул на него с ненавистью.

– Что делает возле вас этот хлыщ? – Полковник был так зол, что приветствовал Сонечку весьма холодно.

– Нам нужно объясниться, – спокойно ответила она. – Я давно знала… но больше не могу молчать… – В голосе ее послышалось волнение, и полковник сразу забыл про Бориса.

– Я готов объясниться с вами хоть сейчас, Софья Павловна, дорогая!

– Но не здесь, – твердо ответила она, – здесь нам будут мешать. Приходите к нам вечером, у нас никого не будет.

В комнате Алымова было накурено. Низко подвешенная над столом керосиновая лампа освещала залитую вином скатерть, разбросанные по ней карты, разгоряченные вином и азартом лица офицеров.

– Борис! – радостно повернулся к вошедшему Алымов. – Садись с нами, хорошая игра идет!

– Да

я скверный игрок, – поморщился Борис, – мне в карты никогда не везет.

– Должно быть, в любви вам везет больше, – обернулся от стола ротмистр Мальцев, сощурив голубые глаза.

– Твоя правда, – присоединился к разговору смуглый черноусый есаул Бережной, – не успел господин поручик появиться в Ценске, а уж кружит головы здешним дамам. Видели его, господа, в обществе Сонечки Вельяминовой?

– Поздравляю вас, поручик, – усмехнулся Мальцев, – одно только вам скажу – будьте осторожны с Сонечкой, она дама с норовом… и полковник Азаров соперник серьезный, так что по этой дорожке ходите, да оглядывайтесь. Азаров – человек сдержанный. Да только в тихом омуте, говорят, черти водятся. Лучше уж вы держитесь от его дамы сердца подальше.

– Да что вы, господа! – с легкой полуулыбкой ответил Борис. – У меня и в мыслях не было…

– Господину поручику просто зазорно с нами играть, – с неожиданной злобой заговорил молчавший до сих пор Осоргин, – он, должно быть, считает наше общество недостойным своей особы!

– Брось, Митенька, не заводись! – Мальцев потрепал Осоргина по плечу. – Что у тебя за характер! Лучше выпьем, господа! Выпьем за прекрасных дам – и здешних, ценских, и тех, которые с нетерпением ждут нас в Москве!

Бокалы зазвенели. Офицеры выпили стоя. После все сели вокруг стола, и Борис оказался рядом с Бережным. Есаул, весьма импозантный, в черной черкеске с газырями, подкрутил длинный ус и повернулся к Борису:

– Поручик, а славный у вас пистолет!

– Да, неплохой. – Борис расстегнул кобуру и вынул оружие – «борхард-люгер», он же «парабеллум», то есть «готовься к войне».

– Славная, славная вещь… – Есаул разглядывал пистолет, любуясь им, как прекрасной женщиной.

– Позвольте, есаул, я подарю вам его, – поспешно проговорил Борис, вспомнив, что на Кавказе принято дарить понравившуюся вещь.

– Нет, поручик, я не могу принять такого подарка. А давайте мы с вами сыграем – ваш «люгер» против моего кинжала. – С этими словами Бережной отстегнул от ремня кинжал в чудных отделанных серебром ножнах и протянул его Борису. Борис осторожно вытащил клинок из ножен и невольно ахнул – так хорош был кинжал. По темному лезвию бежал тускло отсвечивающий волнистый рисунок, рукоять черного дерева сверкала серебряной арабской вязью.

– Это настоящий пулад… или булат, как говорят европейцы – старинный прекрасный клинок.

– Это фамильный ваш кинжал? – с любопытством спросил Борис. – Или вы его купили?

– Купил?! – Лицо Бережного побагровело. – Оружие не покупают! Оружие можно получить от отца, можно добыть в бою, но покупать оружие нельзя. Этот клинок я добыл в бою. – Бережной, видимо, вспомнил что-то давнее, и краска возмущения сошла с его лица, он успокоился и закончил: – А вот выиграть оружие в карты можно. Давайте, поручик: ваш «люгер» против моего кинжала.