Волчья ночь
Шрифт:
— Вы надеюсь, не предлагаете мне лично…
— Именно, мой мальчик, именно. Только тогда можно быть уверенным в том, что все сделано, как надо, когда делаешь это сам.
Потянулись дни вынужденного заточения. За стенами особняка бушевала непогода, снег валил сплошной стеной, ветер ярился с неистовой силой, а внутри было тепло, и даже на первый взгляд, уютно. Но только на первый. Питеру отвели отдельную комнату, вроде как для того, чтобы соблюсти хотя бы видимость приличий.
— Вы же понимаете, мистер Барроу, — усмехался градоправитель, — слуги — это… это слуги. Оглянуться
Питер только кивнул в ответ, про себя же вознеся благодарственную молитву. Ему приходилось несладко. Приходилось следить за каждым жестом, тщательно взвешивать каждое слово, не показывать настоящие чувства.
И если при общении с градоправителем, это было достаточно просто, то оставаясь наедине с Амалией, Питер боялся выдать себя. Мисс Гроуди не слишком заботилась о сплетнях и собственной репутации, что удручало Питера еще и потому, что приходилось идти на хитрости: засиживаться с градоправителем до глубокой ночи, притворяться, что крепко спит, когда она входила в его спальню среди ночи.
— Ах, — воскликнула мисс Гроуди, подскочив из кресла, — матушка, то, что вы предлагаете, мне совершенно не нравится. Я не желаю свадьбу зимой.
— Но дорогая, — миссис Гроуди качнула головой и Питер поморщился.
Разговор происходил в гостиной, где собралось все семейство Гроуди и, конечно же, Питер, как самый почетный гость. Амалия была весела, даже, можно сказать, счастлива. Все последние дни она только и говорила, что о предстоящей свадьбе и совершенно не обращала внимания на мягкие увещевания матери и ее попытки образумить разбушевавшееся чадо. Миссис Гроуди пыталась убедить дочь в том, что устроить торжество ранее, чем через год — не просто признак дурного вкуса, а почти самое настоящее преступление.
— Я не буду ждать так долго! — воскликнула Амалия, топая ножкой. — И вообще, всегда хотела выйти замуж весной, во время цветения садов. Это было бы так… романтично… — она закатила глаза и улыбнулась.
Питер с трудом сдержал гримасу отвращения и то только потому, что поймал на себе внимательный взгляд градоправителя. Показывать семейству Гроуди раньше времени то, что он чувствует, смысла не было. Собственную жизнь Питер ценил, и умирать раньше отпущенного ему богами времени не собирался.
— Амалия, — градоправитель резко осадил дочь, поднимаясь, — тебе стоит быть чуть сдержаннее.
— Ах, папенька, — отмахнулась девушка, — вы не понимаете…
— Это ты, кажется, не понимаешь, — сурово продолжил градоправитель, — веди себя достойно, чтобы ни я ни твоя мать не краснели за твои поступки. И да, думай не только о своей репутации, но и о репутации твоего будущего мужа, что скажут люди, если дорогой Питер, презрев все правила и законы, вступит в новый брак сразу же после того, как тело его супруги будет предано земле. Лишние толки и пересуды нам ни к чему.
На сей раз Питер не сдержал гримасы отвращения. Его раздирало чувство гадливости. Эти люди так просто обсуждают смерть Эбби, будто бы это в порядке вещей. Да кто они такие, в самом деле? С чего вдруг решили, что могут вершить судьбы и отмеривать сколько кому суждено прожить?
Поймав на себе внимательный взгляд блеклых, будто выцветших глаз, миссис Гроуди, Питре все же выдохнул сквозь
Поразительная семейка.
Супруги Гроуди покинули гостиную, и Питер тихонько выдохнул. В присутствии градоправителя и его супруги, он чувствовал себя неуютно. С Амалией дело обстояло несколько иначе.
— Питер, — Амалия стояла напротив, улыбалась слишком довольно, — что с тобой происходит?
— Что со мной происходит? — мужчина улыбнулся кончиками губ, но даже положение в кресле не изменил.
— Ты… какой-то замороженный, — она обижено поджала губы. — И совсем не обращаешь на меня внимания.
— Вовсе нет, — безразлично пожал плечами молодой человек. — Но вам тоже стоит запомнить, что сдержанность — это черта, без которой сложно вращаться в высшем свете столицы. Моей будущей… супруге, — он слегка запнулся, произнося это, но все же смог вовремя взять себя в руки и продолжить, — следует внимательно следить за своими словами и поступками. В столице не терпят фамильярности и весьма строги в соблюдении этикета.
— Но мы же не в столице! — воскликнула Амалия, презрев все мыслимые и немыслимые правила приличия, уселась к нему на колени, обвила руками шею, потянулась к губам.
— Неужели вы думаете, — Питер успел вовремя уклониться и недовольно нахмурился, — что я останусь в Барглине надолго? Мисс Гроуди, это, по меньшей мере, смешно. И недальновидно. Мой бизнес требует неусыпного внимания, и я не могу позволить себе забыть об этом.
— Вы хотите сказать… — Амалия резко отстранилась и уставилась на него широко распахнутыми глазами, — что… что… снова вернетесь в столицу?
— Безусловно. И это не обсуждается. И вы, моя дорогая, обязаны научиться вести себя подобающе. Моя супруга не может позволить себе пятно на репутации или неподобающее поведение, — голос Питера звучал холодно и наставительно. И мужчина едва сдержал улыбку, когда увидел, как вытянулось лицо его «невесты», но все же мстительно добавил: — И еще, будьте так любезны, пересмотреть свой гардероб.
— Что не так с моим гардеробом? — ему показалось или в голосе Амалии послышались рычащие нотки.
— О, для Барглина, все вполне прилично, но… в столице давно уже отказались от излишней пышности и откровенности. Строгие линии, неброские пастельные оттенки, изысканные украшения. Красота и элегантность не терпит вычурности и вульгарности — запомните это.
Амалия резко поднялась с его колен. Прищурилась, вглядываясь в лицо молодого человека, будто бы пыталась разглядеть за непроницаемостью иные чувства. И да, могла бы, вполне могла, потому что Питер с трудом сдерживал злорадство.