Волчья ночь
Шрифт:
Постояв у окна еще несколько минут, он развернулся и неслышно вышел из комнаты.
Эбби проснулась счастливой. Тело пело, звенело от наполнившей его энергии. Было так хорошо, что улыбка сама появилась на губах. Не открывая глаза, молодая женщина потянулась точно кошка. Даже ее внутренняя суть, которая последнее время все чаще и чаще оборачивалась колючим недружелюбным комочком, лениво потягивалась где-то внутри, сыто зевая.
А потом Эбби вспомнила.
Прошлую ночь и появление Спайка. Его попытку овладеть ею прямо на кухонном столе и то, что
Резко распахнув глаза, Эбби непонимающе уставилась на балдахин. Желтый. Яркий. Совершенно не такой, как в ее спальне. Но уже знакомый.
И тут нахлынуло понимание. Она в доме Роуга. В постели Роуга. И она провела эту ночь с… Роугом. Не с Питером, как ей казалось.
— О, неет! — простонала она закрывая лицо руками. Щеки залил румянец, стало стыдно и…
Внутренняя волчица довольно потянулась и лениво выпустила коготки, как бы говоря, что эта ночь была лучшей в жизни Эбби.
— Он… он… Да как он посмел!
Эбби разъяренной фурией влетела в гостиную, ту самую, в которой несколько дней назад, мисс Эрдлинг рассказала ей об оборотнях и о том, что она тоже вроде как не совсем человек. Роуг был здесь. В легких домашних брюках и свободной рубашке, стоял у окна и задумчиво смотрел на падающий снег. К полудню ветер слегка поутих, но снегопад не прекращался.
— Как вы посмели! — накинулась на него молодая женщина. Эбби раздражало все. Вот реально все и даже тот факт, что единственной одеждой которую она обнаружила в его доме — был тонкий, почти прозрачный пеньюар, кто бы мог подумать, желтого цвета! — бесил неимоверно. Она просто лопалась от возмущения и злости.
— Что посмел? — мужчина обернулся и взглянул на нее. Его глаза были как всегда холодны, лицо невозмутимо и Эбби даже на мгновение засомневалась в том, что ночное происшествие ей не приснилось.
Но нет, тело не лгало. Оно все еще помнило его прикосновения, жар его рук, нежность губ… а внутренняя тварь, сыто потягивалась, впервые за всю свою жизнь, будучи удовлетворенной.
— Вы прекрасно поняли, что я имела в виду, — прошипела Эбби. — Вы не имели права тащить меня в свой дом и… это было непорядочно, по меньшей мере, воспользоваться моим состоянием. Я не давала вам согласия.
— Дорогая моя Эбигейль, — лорд Роуг соизволил улыбнуться, неторопливо отойти от окна и опуститься в кресло. И все это совершенно не меняя холодного, отстраненного выражения на лице. — Вы плохо слушали свою наставницу, раз не берете во внимание тот факт, что перед зовом волчицы устоять невозможно. Увы, я не исключение, а вы…
— Не смейте, — Эбби топнула ногой в раздражении, — не смейте меня же еще и делать виноватой. Я не просила тащить меня сюда. И… и вообще ни о чем вас не просила.
— Это уже не имеет значения, — мягко улыбнулся Роуг. — мы повязаны…
— Черта с два! — выкрикнула Эбби.
— Ну, хватит, — резко осадил ее лорд, поднимаясь. — Ступайте и приведите себя в порядок. Я распоряжусь о том, чтобы накрыли к обеду. В любом случае, мы заперты здесь
— Ночью метель не помешала вам выйти из дома.
— Ночью у меня не было выхода, — отрезал Роуг и вышел из гостиной, оставив Эбби возмущенно сверкать глазами.
Внутренняя тварька лениво перевернулась, как бы говоря, что Эбби зря бесится. Ей все понравилось и она была бы не прочь повторить. Только вот сама Эбби не собиралась уступать. Нет уж, упрямства ей не занимать и она еще заставит с собой считаться.
Тихая молчаливая горничная сопроводила Эбби обратно в ту же спальню, принесла откуда-то домашнее платье — к счастью, зеленого цвета — и помогла одеться. Затем все также молча сопроводила в столовую.
Роуг уже был там. Сидел за столом, но к еде не приступал. Он вежливо помог Эбби занять ее место.
— Что произошло ночью? — спросила молодая женщина, когда молчание стало тяготить.
— Ричард Спайк умер, — безразлично отозвался лорд Роуг.
Эбби вздрогнула, вспомнив отрубленную голову.
— Я помню, а… Арго? Я же не ошиблась, он был там? Вы и его…
Впервые на лице Роуга появилось подобие каких бы то ни было эмоций.
— Нет. Убивать пса я не стал. Он пока заперт в одной из комнат. Странное создание, полуволк-полусобака, но… мне кажется, что он человечнее большинства тех, кто гордо именует себя человеком. Он скорбит о своем хозяине, но… должен оправиться.
Эбби промолчала. Арго она боялась, но не желала ему зла. Все-таки собака не виновата в том, что ее хозяин был мерзавцем. Нисколько не виновата.
— Это все о чем вы хотели поговорить? — поинтересовался Роуг, когда обед уже почти подошел к концу.
— Вы все равно не станете говорить о том, что меня интересует, — фыркнула Эбби. — И да, я желала сообщить вам, что не приму ваше лестное предложение. Теперь, когда угроза со стороны Спайка, мне не грозит, необходимости в вашей защите, я тоже не вижу…
Он рассмеялся. Громко. Обидно. И смеялся долго.
— Меня поражает ваша… наивность, назовем это так, — наконец, отсмеявшись, произнес Роуг. — Вы все еще уверены в том, что сможете устоять? Это глупо.
— Нет, это не глупо. Ночью вы воспользовались моим состоянием. Больше я такого не позволю, — с вызовом посмотрела ему в глаза Эбби.
— Моя дорогая, — лорд отбросил салфетку на стол и поднялся. — Вы сами придете ко мне. Просто не сможете противиться своей природе. Близится волчья ночь. Ваша ночь.
И он оказался прав. Уже ночью, лежа в кровати, Эбби понимала, насколько Александр Роуг был прав. Она не могла сопротивляться. Волчица, что наконец познала вкус свободы и удовольствий никак не желала отступать и занимать свое место в клетке. Она рвалась на волю и… она рвалась к нему. А Эбби была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Она не помнила, в какой момент перестала корчиться на кровати и просто скатилась с нее. Сбросила с плеч отвратительно желтый пеньюар и выскользнула в коридор. Не помнила она и того, как оказалась в спальне Роуга и в его постели.