Волчья хватка-2
Шрифт:
— Ладно, я понял. Давай дальше.
— Ну вот, я время от времени смотрел — спали. А потом гляжу, встали и стоят посередине будки, разговаривают…
— О чем?
— Они тихо говорили, я через слово только понимал. Но смысл такой… В общем, они спорили. Один говорит, надо через двери уходить, а второй, мол, пойдём через стену, — диверсант перешёл на шёпот: — Говорит, если через двери, то кого-то придётся убить. И другие старики его вроде поддержали, дескать, нельзя нам земных людей убивать. Эту фразу я точно расслышал — «нельзя нам земных людей убивать»! Я тогда ещё не сообразил, что это они
— Понимаю, дальше что?
— А дальше вообще началось… невероятное, — Блестящие глаза Филина вдруг потухли. — Смотрю, один встал у стены… Этот, который на полусогнутых ходит!.. Примерно в метре и руки так выставил… Нет, не могу я рассказывать! Чудно и страшно! И почему-то слезы наворачиваются. — Он утёр лицо рукавом и отвернулся. — Вы простите, товарищ полковник… Остальные трое за руки взялись — один в середине, двое по краям… И те, что по краям, положили руки на плечи этому… У стены который встал… И мне сразу стало не по себе, сначала затошнило!.. Потом судорогами сводить начало, прямо скрючило! Чувствую, на глаза давит, а самого сначала прижало к двери, приплюснуло…
— Чаши у них не было? — спросил Савватеев.
— Какой чаши? — опешил Филин.
— Медной, со скифским звериным стилем…
— Нет, чаши не было… И вообще в руках ничего не было!
— Ладно, продолжай…
— Я уже больше ничего не видел, что там в будке делается, — голос его стал жалостливым, страдальческим. — Только смотрю, меня от земли оторвало, как в невесомости!.. Ногами в воздухе болтаю! За крышу схватился, чтоб выше не подняло!.. И тут слышу, вроде бы кирпичи осыпались или в ушах так защёлкало?.. Потом резкое облегчение, и я упал под дверь. Ни рукой, ни ногой, будто сверху плиту положили… Секунд двадцать пролежал так, сознания не терял, но как во сне… Опомнился — весь в крови, из носа, из ушей… — прапорщик вновь оживился: — Товарищ полковник, я же из морпехов пришёл, знаю, что такое кессонная болезнь. У меня все признаки!.. И ощущения, будто через торпедный аппарат десантировался.
Савватеев посмотрел на него без всякой надежды: гримаса муки на лице, безумные, воспалённые глаза в узких щёлках…
— И никакого шара не было? Шаровой молнии, например?
— Не видел! Но что-то было! Треск слышал!..
— Ты сейчас иди и поспи, — дружески предложил Савватеев. — Потом и поговорим. В бане попарься, отдохни…
— Вы что, товарищ полковник? Я хочу работать! Зачем меня вернули? Я бы догнал этих стариков!
— Успокойся, Филин, ты же офицер, разведчик…
— Не верите? И вы не верите?!
— Послушай себя со стороны! — разозлился Савватеев. — Это бред!
Диверсант скорчился, опустил руки:
— Меня уволят?.. А я так старался, работал.
— Хорошо, старики стену пробили… Но почему ты за ними побежал?
— Как почему? Догнать хотел, ведь это же… невероятно! Это чудо какое-то! Он не касался стены! И даже если бы касался, все равно не выдавить!.. Я, правда, самого момента не видел, меня лицом к двери прижало…
— И не догнал?
— Где там!.. Метров триста бежал за ними — видел. Они шагом шли…
— Шагом?
— В том-то и дело! Они
— Какого Басмача?
— Да бойца нашего! Который сейчас с сотрясением… Ладно, Коперника завалить можно. Он интеллигент, хилый… Но Басмач-то наш, тоже из офицеров морпеха! Да с ним в спарринге больше трех минут никто не выдерживает! — Филин заблестел глазами: — Олег Иванович, поверьте, мы столкнулись с каким-то явлением!.. Нельзя к этому относиться просто так! У меня чувство, что мы прикоснулись к чему-то такому… Почему радиостанции накрылись? Приборы? А если и объект так же попал?
Савватеев лишь вздохнул.
— Представляешь, если я доложу руководству, что мы прикоснулись к чему-то такому? Каймака на пришельцев не списать… У нас ещё остались две старухи. Надо с ними поработать. На вид обыкновенные деревенские бабульки, но и дедки тоже выглядели обыкновенно…
— Как — поработать? — насторожился диверсант.
— Ты же хотел поработать?
— И сейчас хочу!
— Я подсажу тебя к ним, в кочегарку, — Савватеев защёлкнул дуги наручников на его запястьях. — В таком виде. А ты их сначала послушай, попробуй разговорить. Скажешь, помог бежать старикам, за это тебя арестовали…
Филин помолчал, опустив глаза:
— Если откровенно, товарищ полковник… Мне стыдно…
— Что?..
— Я не по этой части…
— Я тоже не по этой части! — внезапно для себя взорвался Савватеев. — А вынужден!.. Стыдно ему! Ты разведчик, диверсант!
Тот уже его не слушал, с интересом уставившись куда-то в сторону.
Савватеев оглянулся: от реки бежал возбуждённый Тарантул.
— Там женщина причалила! — доложил он. — С двумя детьми! Грудными…
— Что значит причалила?
— На лодке. Грибы привезла, четыре здоровых корзины. Карпенко спрашивает… Задержать?
— Погоди, я сам, — Савватеев встал. — А ты отведи Филина в кочегарку и запри. В наручниках!
Тарантул дёрнул плечами:
— Ни хрена себе… Но в кочегарке старухи сидят?
— С ними и запри, — сказал Савватеев. — А ты сиди там, думай и работай. Если хочешь в группе остаться.
У причала оказалась старая деревянная лодка с лопатными вёслами, а на корме, прямо на широком сиденье, лежали дети грудного возраста, с головой запелёнутые серыми одеяльцами. Их молоденькая мамаша в стареньком солдатском камуфляже и зеленой косынке поднималась на берег с двумя огромными корзинами грибов.
От вида свёртков с младенцами вдруг вспомнился последний разговор с женой, и в душе поднялась неприятная мутная волна.
— Тебе помочь? — спросил Савватеев.
Женщина испуганно вскинула голову и шагнула назад.
— Меня Карпенко послал, — мгновенно сориентировался он. — Грибы принять.
— А-а, — протянула женщина недоверчиво. — А где он сам?
— К Баруздину поехал.
Эта фамилия была ей знакома, и все равно что-то настораживало молодую мамашу. Она хотела поставить корзины на косогор, но те клонились набок и мелкие грибы горохом сыпались в реку. Савватеев приблизился к ней и взялся за ручки корзин: