Волчья башня
Шрифт:
— Выпьешь — останешься и будешь нашей гостьей, — баронетта сперва решила, что ослышалась — такое же приветствие испокон веку бытовало в Рабирийских холмах, передаваясь из поколения в поколение. Меланталь говорила, будто эти несколько слов сохранились еще с времен падения Черной Цитадели, став изгнанникам единственной памятью об минувшем. — Откажешься — мы дадим тебе место у очага, но не откроем своих тайн. Что выбираешь?
— Чашу, — привычно откликнулась Айлэ, поднимая свой бокал. В отличие от Каури, она сумела осилить только половину — вино оказалось слишком крепким и сладковатым. В оставшейся рубиновой жидкости мерцали еле различимые золотистые искорки —
Должно быть, золотой блеск не был игрой света на хрустальных гранях — зрачки Каури на миг расширились, но более воительница ничем не выдала своего удивления.
11 день месяца Таир.
Кортеж, направлявшийся в неведомый Альвар, покинул Йаули не в полдень, а даже несколько раньше. Помимо собственно Владетеля Предела, госпожи Медвари, прислуги и охраны, за отрядом катились тяжело груженые повозки, запряженные, к удивлению Айлэ, четверками низкорослых выносливых коньков — в точности таких, каких можно встретить на любом пастбище в Нордхейме и Полуночной Аквилонии.
Изловленным Недолговечным предоставили пару лошадей и указали место в цепочке — под бдительным присмотром воинов в синих доспехах. Баронетта решила, что синий, должно быть, является геральдическим цветом хозяев Йауле — он присутствовал в одеждах, украшениях, бляшках лошадиной сбруи и небольшом знамени, развевавшемся в голове колонны. Стяг украшало изображение золотого драконника в лазоревом поле.
Разговаривать пленным не запрещалось, но первые лиги пути они проделали в молчании — Айлэ восхищенно глазела по сторонам, Хасти, напротив, впал в мрачность и не проявлял интереса к проплывающим мимо красотам природы. А те заслуживали внимания: плавно поднимающиеся холмы, между которыми вилась дорога, перелески, редкие поселения в десяток Домов, прячущиеся между деревьями, длинный каменный мост через быструю, но мелкую реку… Округа казалась пустынной, и девушка недоумевала — жители так малочисленны или во время проезда владетеля простецы не должны соваться ему на глаза?
Однажды она приметила отстоящую в стороне от тракта маленькую крепость, подивилась отсутствию часовых на стенах и вымпелов на флагштоках, но, всмотревшись, поняла — цитадель давно заброшена.
Внезапно ей пришло на ум неожиданное сравнение: Заповедный Край до смешного напоминал хранившийся в Тарантийском дворце огромный чертеж королевства Аквилонского, выполненный из различных драгоценных камней. Там тоже были леса из кусочков малахита, переливающиеся всеми оттенками зелени, крошечные замки, города, деревни и гавани, бирюзовые реки, выложенные красной яшмой дороги и горы из настоящего гранита — самая большая высотой с ладонь. Прекрасная, но такая хрупкая игрушка…
Размышления повергли баронетту Монброн в задумчивое настроение. Она заново повторила в памяти короткую беседу с девой-воительницей, но так и не обнаружила подлинных причин визита Каури Черный Шип к незваным гостям из рода смертных. Одноглазый магик, выслушав ее повествование, только скривился:
— Не хотелось бы никого обижать, но не приходило в ли твою умную голову простое соображение: дикую кошку отправили втереться к тебе в доверие. Авось ты сболтнешь что-нибудь полезное или любопытное.
— А по-моему, ты сегодня встал не с той ноги, — обиделась баронетта диа Монброн. Рассуждения Хасти, что самое досадное, вполне могли оказаться истиной: у альбов не имелось никаких причин быть честными с пленниками, а Черный Шип всего лишь исполняла приказы своего сюзерена… — Каури хотела что-то узнать или, наоборот, о чем-то предупредить. Я оказалась слишком недогадливой, чтобы сообразить, что имеется в виду. Только поняла, что у альбов есть какие-то междоусобные споры — но сие как раз неудивительно. Они процветают, не ведут войн и им не угрожает ничего, помимо скуки. Чем еще заняться, кроме плетения интриг?..
Солнечный диск катился по небосводу, вереница всадников продвигалась куда-то в сторону полуночного заката, дважды останавливаясь на отдых. Первый раз — около третьего дневного колокола, возле поселка на берегу сонного озера, второй — ближе к вечеру, в роще подле запруженного ручья, где рядком стояли выдолбленные из серого блестящего камня глубокие колоды. Здесь задержались ненадолго — только напоили лошадей и наскоро перекусили. Кто-то из гвардейцев обмолвился, что ехать осталось всего ничего: они прибудут в Альвар еще до заката солнца.
Новость заставила Айлэ слегка приободриться. Может, еще не все потеряно? Вдруг случится чудо — ей удастся убедить местного правителя в том, что они попали сюда совершенно случайно и, если им позволят вернуться домой, не намерены кричать на всех перекрестках о местонахождении Заповедного Края?
Дорога расширилась, став более наезженной и запыленной. Изменился даже воздух: в нем витал отчетливый и неизбывный запах близкого жилья, причем не какой-то захудалой деревушки в три двора, а настоящего крупного города. Наконец-то стали попадаться прохожие и проезжие — в большинстве своем напоминавшие жителей памятной деревушки недалеко от руин Венаадда и слуг в замке Йаули.
Припомнив обрывочные высказывания Каури, баронетта Монброн рассудила, что население Заповедного Края состоит из трех или четырех разных альбийских народностей. Такие, как Ир-васт и его подруга Медвари, пребывают в меньшинстве, но зато наделены властью. Значит, и здешний верховный правитель наверняка из их колена. Черный Шип и подобные ей альбы со смуглой кожей, видимо, традиционно входят в сословие воителей, а прочие заняты повседневными хлопотами, работами на земле и ремеслами — не из воздуха же берутся те прекрасные вещи, которыми наполнен Предел Йаули? Хотя при таком владении магическими искусствами — почему бы и нет…
Самого города ей увидеть не довелось, только неровную цепь разноцветных черепичных крыш да взметнувшуюся над ними тонкую и легкую башенку непонятного назначения — то ли сторожевую вышку, то ли чье-то причудливое жилище. В толще башни приветливо светилось несколько круглых окон. Не доезжая до окраин поселения, кавалькада повернула, перестраиваясь на ходу — десяток воинов, могущих похвалиться доспехами пурпурного оттенка, переместились вперед, окружив Высоких альбов. Синие доспехи оттеснили повозки и челядь назад, Айлэ и ее спутнику приказали вести себя тихо, не высовываться и не отходить далее двух шагов в сторону. Такое же повеление отдали и слугам — надо полагать, порядки во дворце правителя царили строгие, праздных зевак там не жаловали.