Волчонок

-Joy-

Тихий выдох сквозь зубы. Том схватил руку, которая ползала по нему и сжал ее на себе. Кернер судорожно зашипел от ощущения того, как возбуждение лизнуло его нервные окончания. Он быстро разделался с остатками одежды, пока Том наблюдал за ним черными, неподвижными, но такими живыми глазами. Слегка искривленные от напряжения губы шептали что-то, но было уже не разобрать. Билл делал, как было велено: слушался своего тела, которое горело от предвкушения. Они оба зарычали негромко, когда горячая кожа встретилась с горячей кожей. Это было так просто

и одновременно так сложно, так жарко и так откровенно. Никто и не думал, что сегодняшний вечер закончится так, но липкие судороги бежали по спине Кернера от желания взять это тело, подтверждая реальность происходящего.

Он чувствовал себя животным, которому сейчас казалось мало даже такой экстремальной близости. Брюнет проникновенно заглянул парню в глаза, перед тем как продолжать.

— Давай, Билл.

Кернер быстро закивал. Он открыл рот, но ничего не смог произнести. Его эмоции переливались через край, как вода в ванне, в которой они были вместе в последний раз. Щелкнула крышечка тюбика с лубрикантом. Холодная смазка попала на кожу.

— Сначала пальцами, хорошо? У меня… очень давно никого не было. — Том вцепился до боли в его левый бицепс.

Билл сделал, как его и попросили. Он нырнул в огненную реку своих желаний, осторожно входя в красивое тело пальцами, немного раздвигая их и наблюдая за реакцией. Она последовала незамедлительно — Том подался немного вперед, закусив губу и немного напрягая мышцы. Тугие стенки ощутимо сомкнулись, а Билл навис над Альфредо, не прекращая своих движений.

— Больно?

— Нет… но достаточно.

Кернер выпрямился на руках и коснулся носом щеки Тома.

— Почему у меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь? — неожиданно выпалил он то, что вертелось у него на уме.

— У меня тоже такое чувство. Я так хочу пойти до самого конца именно с тобой. Мне кажется, что ты… мы так хорошо отражаем друг друга.

Билл улыбнулся. Короткий и нежный поцелуй, и Том застонал, почувствовав, что парень твердо и легко входит в его тело. И Билл растворился в эмоциях — целом море кайфа, жара и удовольствия. Но это было только начало. Его зрачки немного расширились, как от наркотиков, точно так же, как и зрачки Тома, который глубоко вдохнул и забыл выдохнуть.

— Теперь двигайся… — тихий, еле уловимый шепот. — Не переставая.

Билл прикрыл глаза и почувствовал, что Том дрожит, подаваясь ему навстречу с каждым толчком. Он все больше входил во вкус. Красивый молодой человек под ним с трудом сдерживал стоны, и потому было так сложно удержать свои. Билл впился пальцами в бедра Тома, получая лучшее из наслаждений — быть с тем, кто за такое короткое время стал настолько близким. Альфредо был прав, сказав, что только так это может доставить сумасшедший кайф. Билл и сам не думал, что хотел этого настолько сильно. Он вколачивался в теплое тело жесткими, слишком быстрыми движениями, не контролируя свои порывы.

— Билл, ты можешь… во-о-от черт, — выдохнул Том, явно силясь что-то сказать.

—

Что? Медленнее? Остановиться?

— Нет… Пообещать мне, что ты останешься со мной… Пожалуйста. Мне кажется, что я влюбился. Впервые в жизни.

Мышцы живота дернулись от этого признания. Билл тихо задышал.

— Я согласен. Ты не один в этой лодке. — Кернер провел кончиками пальцев по соскам, подкладывая ладонь и выгибая Тома в пояснице. — Но сейчас у нас обоих есть одна проблема. Нам надо закончить то, что мы начали.

Альфредо согласно потянулся в его сторону, принимая сидячее положение. Билл прикусил губу, подсаживая его на колени. Пальцы брюнета впились в напряженные ягодицы. Он подтянул Тома к себе, чувствуя, как его ноги разъезжаются, как он с силой сжимает их вокруг талии. Можно было кончить от одного его вида: запрокинутой в сладком удовольствии головы, его пальцев, которые хаотично скребли спину. Толчки стали еще глубже и жестче, ладони беспорядочно ползли по талии и вверх. Билл ласкал и гладил ровную кожу, никак не желая успокаиваться и заставляя парня стонать все громче. Билл был все ближе к краю с каждым дюймом, чувствуя, как их стоны медленно превращаются в хриплые вскрики. Он видел, как темнеют глубокие, карие глаза и прижался лбом ко лбу Тома, чтобы стать ближе.

Парень с брейдами приоткрыл рот в немом крике. Его тело само по себе откинулось назад, импульсивно сжимая талию того, кто доставлял ему нестерпимый кайф, и поэтому Биллу пришлось доделывать всю работу уже лежа. Он только на секунду заглянул в искаженное сладкой судорогой лицо и тут же ощутил, что жар взорвался в его теле тысячей самых ярких и острых звезд.

— Как хорошо, — услышал он напоследок тихий, неразборчивый шепот, больше похожий на мысль. Но Кернер не успел ничего ответить. Том дернулся, как змея, и мотнул головой. Его тугие косички разметались по подушке, и теплая струя ударила в живот обоим.

Билл до боли закусил губу. Все мышцы разом исчезли из его конструкции. Осталась только легкость и невесомость, невозможно прекрасные, чтобы описать их словами.

Он рухнул на подушки, полуживой от нервов и белой горячки.

— Черт. Вот черт… — очень эмоционально выдал Билл. — Это нереально.

Том уверенно закивал, быстро-быстро, явно соглашаясь со всем сказанным.

— Я тебе говорил, с парнями совсем не так? Это крышесносящие ощущения.

— Правда? С тобой все хорошо?

— Правда. Я так рад, что ты познал себя, как гея. Этот мир очень многое бы потерял без тебя.

— Я уже и сам начинаю верить, что это было удачное решение, — отшутился Билл. Он нежно погладил Тома по скуле. — Но ты тоже виноват, не на шутку завел меня.

Том довольно улыбнулся. Весь хмель снова вернулся в его голову, хотя до этого казалось, что он уже протрезвел.

— Том. Ты ведь мне хотел что-то сказать?

— Давай завтра? Мне с тобой так хорошо, и я не могу больше ни о чем думать. Сейчас я хочу только одного.