Волчье Семя
Шрифт:
— Почто звал, кудесник? — откликнулся Ольх. — Почто ноги по болоту бить заставил?
— Не развалился чай? — прогудел волхв. — Заодно на задок девичий, — он кивнул на Милаву, — полюбовался вдосталь.
— А ты хотел, чтобы я за просто так по твоим болотам шастал, да комаров княжьим телом кормил?!
— И то верно! — согласился Кудеяр. — Тем паче, полюбоваться есть на что! — кудесник посерьезнел и обратился к волотке. — Ты погуляй где-нито, девка. Вон, желудей пособирай. Оне нынче нажористые. Не обижу я смарагдового твоего.
Князь кивнул, жестом подтверждая распоряжение волхва. Милава фыркнула, но, не сказав ни слова, скользнула в сторону, пропав из виду.
— Так, — прищурился Ольх. — Только давай ровно, без гнилых базаров. По фене пусть карники ботают. Мы — люди державные, нам словес люда ночного всяческих и знать не положено!
— Да ты что? — искренне удивился волхв. — А псевдоним «Вещий» у тебя откуда взялся?
— То давно было! — возмутился князь. — И неправда вовсе! А наречение то мне народ сваргов дал, в благодарность за мудрое и справедливое правление и ум державный!
— Эк закрутил! — присвистнул кудесник. — Нет, Ольх Радомирович, с тобой спорить, что с велетом вперегонку бегать! Кстати, о велетах…
Князь резко собрался, безошибочно почуяв главную тему встречи. А то, что Кудеяр перешел к ней, даже не выставив угощение, насторожило еще более. Впрочем, ошибку свою волхв немедленно исправил: и жбанчик с медом появился, и закусочка немудреная из даров лесных да заморских (ну не растут на дубах и соснах рыжие липисины, хоть убей, не растут). Но исправление исправлением, а осадочек остался. Тем паче, беседовать старик о велетах собрался, а Милаву перед тем с глаз долой отослал.
— И? — поторопил волхва Ольх, наливая из жбана в походный кубок.
— Капитул Пречистой Церкви нечистью их объявил, — сообщил волхв, прикладываясь к своей чашке. — Эдикт принят пять дней назад. Все двенадцать кардиналов одобрили.
— И откуда ты на болоте своем про любую гадость раньше всех узнаешь? — ни малейших сомнений в достоверности сведений у князя не возникло.
— Места знать надо! — отрезал Кудеяр. — И патриарх Византский решение это поддержал, — волхв скорчил благостную мину и пропел елейным, но оттого еще более мерзким голоском. — «Господь создал человека по образу и подобию своему и дал ему лишь один облик! А второе обличье — дело рук Нечистого! И лишь Очистительное Пламя может спасти душу несчастных, несущих волчье семя в чреве своем! Аминь!».
— Похож, похож, — рассмеялся князь и пожал плечами, прикладываясь к кубку. — А нам что за дело? Если жрецы Сожженного хотят устроить войну со своими велетами — тулумбас им в руки! И когти в шею! Жрецы приходят и уходят, а велеты рождались, рождаются и будут рождаться! И один Сварог знает, кто, где и когда!
— А вот тут, князь, я тебя и поправлю. Не зря ведь посреди болота сижу! Думаю, однако, размышляю! Науки всякие придумываю,
— Чего-чего ты делаешь? — оправдал его ожидания Ольх.
— Чегочка с хвостиком! — захихикал волхв. — Названия придумываю непонятные! Так вот, я уж давно за велетами слежу да наблюдения свои анализирую!
— Что такое «анализирую»?
— Красивое слово? — переспросил Кудеяр. — Мне тоже нравится! Означает: «прикидываю уд к носу».
— И что наприкидывал?
— Есть закономерность в рождении велетов, — сказал Кудеяр. — Вполне конкретная!
— Договорились же, по-людски, без фени! — поморщился Ольх.
— Да это не феня, — отмахнулся волхв. — Тут другое. Самое сложное было догадаться, что обычный человек не всегда обычный, а полувелетом может быть! А дальше всё легко и просто. Чтобы сопли на кулак не мотать, прямо скажу: можно велетов совсем выбить. А можно, наоборот, разводить, как коров в хлевах!
— Хороши коровки! — расхохотался князь. — Любого волка схарчат! Да и пастуха, если не угодит чем.
— Не суть! — не разделил веселья князя волхв. — Нам другое решить надо — что с велетами делать! Свои еще ладно, но как там, — он ткнул пальцем в сторону захода, — начнется, нордвентские велеты к нам побегут. Голодные, нищие и злые. И чем займутся здесь — объяснять не надо! Тати из них отменные выходят. И атаманы — тоже!
— Возможно, — не стал возражать Ольх. — Но можно их на довольствие поставить, да на южные рубежи. Вот тогда печенеги с уграми взвоют!..
— Это и надо решить. Бить пришлых или кормить?
Князь задумался.
— Если бить, то и своих придется, — наконец, произнес он. — Накладно это. Да и жалко. Ту же Милаву, например.
— Вот и я думаю, что накладно да жалко, — кивнул Кудеяр. — Да только помню, что ежели кто из князей не своей смертью помер, то без велетов это не обошлось. Далеко ходить не надо: Аскольдова кровь на когтях твоей красавицы еще просохнуть не успела.
— Обижаешь! — хохотнул князь. — Милава — девка чистоплотная. Руки не со щелоком моет, мыло салевское пользует!
— Твою кровь тоже смыть легко.
— Да брось! Верю ей! А что до того, что князей убивали, так велетов не будет — пластуны их место займут, князеубивательное. Ты Ярополка припомни, на коего свои же бояре на охоте двух лютых зверей натравили. Где там велеты? И рядом не проходили. Не в том суть, кто убил. Важнее — кто нож в руку вложил.
— Тоже верно. Человек такой гад, что завсегда найдет, чем неугодного к Богам отправить. Но речь не про Милаву веду. И не о прочих, кто среди нас уродился. Наш велет, он-то, в первую голову, наш. И лишь затем уже к зову велетскому прислушивается, — сказал Кудеяр. — Я к тому веду, что приблудных будет множество великое. А они — чужие. Без понятия нашего.