Воины преисподней
Шрифт:
Следом за головным отрядом скакали другие всадники, вооружённые чем попало и каждый на такой лошади, какую успел раздобыть. Они могли и поотстать, а поотстав, порассказать в попадавшихся по пути селениях такие страсти, что всяк выдёргивал из плетня кол или хватался за любой подвернувшийся под руку инструмент и вливался в общий людской поток.
Ах, как ошибся Владимир Константинович, как ошибся!.. И случилось всё из-за чистого пустяка. Ничтожный слуга вообразил невесть что насчёт князя, и хитроумный, тщательно взвешенный план пошёл прахом, мало того – обернулся
В те роковые минуты, когда небольшая кучка подстрекаемых Никитой бунтарей спешила от поруба ко дворцу, князь был занят составлением посланий влиятельным родичам, на поддержку которых рассчитывал, и старался не отвлекаться на посторонние дела. Поэтому он сначала не обратил внимания на странный шум, который поднялся под окнами дворца. Однако шум нарастал и наконец сделался таким громким, что стал мешать работе. И не успел Владимир Константинович послать кого-нибудь из слуг для выяснения причины шума, как двери гридницы сорвались с петель, грохнулись на пол, и в помещение вломились вооружённые чем попало люди с искажёнными яростной злобой лицами.
Находившиеся при князе гридни не сплоховали: в их руках сверкнули мечи. На один-единственный миг толпа замерла. Возможно, если бы Владимир Константинович знал, в чём дело, он бы попытался исправить положение. Да только князь растерялся. И тогда из раздавшейся людской массы вынырнул проклятый болван Никита в окружении тюремных стражников, вращая налитыми кровью глазами, выбросил вперёд руку с оттопыренным указательным пальцем и рявкнул прямо в лицо князю:
– Продался!!! Он продался сатане и нас продал со всеми потрохами!!!
Гридни в ужасе отпрянули от своего господина. Да что ж это такое творится?! Следовало действовать решительно и немедленно показать, кто хозяин положения. Владимир Константинович вырвал из рук ближайшего стражника меч и бросился на безумца. Но из толпы уже выступили гридни, находившиеся до того во дворе. Эти олухи, заранее просвещённые прибывшими смутьянами, не желая «покориться дьяволу», поспешили примкнуть к мятежникам, а теперь накинулись на своего господина и тех, кто попытался защитить его несмотря на ужасное обвинение. Завязалась драка, в которой гораздо более многочисленные бунтовщики быстро одержали верх.
Князь устремился к окну, надеясь выпрыгнуть во двор. Может быть, ему и удалось бы спастись. Однако вооружённые смутьяны перерезали путь к отступлению. «Обложили, охотнички», – успел с ненавистью подумать князь, когда меч в его руках сломался. Отшвырнув бесполезный обломок, он начал отчаянно отбиваться огромными кулачищами, более всего напоминая окружённого сворой собак медведя, на которого так любил охотиться. И как это всегда бывает на охоте, «дичь» была побеждена менее сильными, зато многочисленными противниками. Князя повалили, скрутили и с радостными воплями поволокли вниз по лестнице.
Пленника привели на берег Волги, на то место, где есть нависший над водой обрывистый уступ. Тут и состоялось скорое и, по мнению бунтовщиков, справедливое судилище. Несмотря на несмелые протесты служителей княжеской надворной церкви, которые во главе
Пока юноша говорил, люди слушали его затаив дыхание, стараясь не пропустить ни слова. Лишь при известии о предстоящем насильственном обращении в западную веру по толпе пробежал взволнованный ропот. Когда же Илья закончил, кто-то из слушателей поинтересовался:
– Так эт' чего ж выходит-то, эт' наш Владимир Константиныч тут при чём? Эт' же Андрей Ярославич…
– А почто ж этот сатана меня да Ильюху в поруб кинул?! – рявкнул Никита.
Все так и замерли, а перехвативший инициативу ловчий поведал о подозрительном поведении Владимира Константиновича.
– Ну так что, люди добрые, чего вам ещё надобно, чтобы убедиться в предательстве князя? Владимир Константиныч заодно с боголюбовскими отступниками!!! А этот дьявол заодно с ним, раз пытался защитить его! – вопил ловчий, брызгая слюной и тыча пальцем в оторопевшего дьякона Никифора.
Что тут началось… Разгневанные смутьяны набросились на заподозренных в причастности к сатанинскому сговору священнослужителей, которые ничем не смогли помочь князю, и принялись терзать и избивать их. Несчастные страдальцы вопили благим матом, пытались убедить истязателей, что они не предавали святую веру и вообще только что обо всём узнали… Тщетно! Их никто не слушал, им никто не верил.
Когда страсти бушевали вовсю, кому-то неожиданно пришло в голову, что и княгиня Евдокия вместе с детьми наверняка продалась дьяволу! Но к счастью для семьи убитого князя, бунтовщики не проявили должной последовательности и не стали доискиваться, куда именно уехала княгиня Евдокия с юным Андреем Владимировичем и малолетним Романом, хотя насмерть перепуганные слуги готовы были дать самые подробные разъяснения. Смутьяны решили, что гораздо важнее расправиться с «главными антихристами», а добраться до женщины с детьми можно как-нибудь потом, при случае.
– Неча с этой мелкой рыбёшкой возиться, когда в Боголюбове преспокойно сидит главный антихрист Андрей Ярославич с ублюдками! – гаркнул Никита. – Пока мы тут возимся, Андрей Ярославич продаёт всех нас приспешникам сатаны! Нешто позволим ему сотворить такое бесчестье?!
В ответ толпа дружно взревела:
– В Боголюбов! В Боголюбов!
И пока ловчий Никита, послушник Илья и гридни не дожидаясь окончания расправы бросились седлать коней, Никифору и прочим привязали на шеи огромные камни и одного за другим сбросили с крутого уступа в реку. А после устремились вслед за конным авангардом, попутно подпалив княжеский дворец.