Воины преисподней
Шрифт:
«А ведь дикарь оказался прав! Его дружок достал-таки непобедимого Гартмана. Вот уж не ожидала. Теперь папе Инокентию не отбиться от моего не слишком благочестивого брата. Рим покорится Федериго, а Орфетан – мне. Тем более что, обладая такой силой, мой темпераментный Андреа без труда отыщет дверь в свой мир. И откроет её передо мной».
Катарина усмехнулась и бросила через плечо мимолётный взгляд на постель, где беззаботно разметался во сне благородный Лоренцо Гаэтани…
…Когда лучи заходящего солнца, окрасили в багрово-красный цвет облака, Карсидар,
ЭПИЛОГ
ТАЙНАЯ ГРАМОТА
Король Данила сидел в гриднице и в который раз перечитывал лежавший у него на коленях пергамент. С трудом усмирив ополчившийся против «христопродавцев» Владимир и фактически подчинив Северную Русь своей власти, он едва не утратил вотчину – Волынь и Галичину. И хотя в конечном итоге все неприятности обернулись удачей, Данила Романович был далёк от благодушия. Над будущим королевской династии, которую он с таким трудом создал, нависла серьёзная угроза… Ну, что за прихоти судьбы!
Ещё по пути в Киев, на границе Новгород-Сиверщины и Черниговщины, король получил от сына совершенно невероятное известие о том, что воевода Давид позавчера явился во дворец и вечером того же дня умчался к осаждённому Володимиру. Даже сам по себе королевский воевода стоил целой дружины, и хотя Данила Романович предпочёл бы, чтоб вместе с Давидом вернулось сорокатысячное войско, он всё равно не смог сдержать облегчённого вздоха. Но успокаиваться было рано. Король поспешил в столицу.
В Киеве Лев подтвердил всё, что передал отцу с вестовыми, а также добавил, что приготовления татар к войне оказались сплошным обманом, и сейчас тысяцкий Михайло ведёт обратно армию, почти не понесшую потерь. Впрочем, ожидать их возвращения раньше чем через полтора месяца не следует. Давид потому и поехал один, что спешил.
– Очень спешил, – добавил принц Лев и, многозначительно подняв глаза к потолку, умолк.
Данила Романович понял всё и, больше ни о чём не расспрашивая сына, отправился отдохнуть с дороги. Да, королевский воевода – это нечто особенное!..
А через несколько дней от воеводы Димитрия пришло сразу два послания. В первом довольно сухо сообщалось о замечательной победе русичей над мазовшанами и крестоносцами. Если говорить вкратце, дело обстояло следующим образом. Осадившее Володимир войско захватчиков разделилось на три части. Основные силы мазовшан остались под Володимиром, часть рыцарей и пеших воинов отправилась на северо-запад, к так и не взятому Холму, а одиннадцать сотен всадников и свыше четырёх тысяч пехотинцев совершили бросок в сторону Галича. Однако, заблудившись в тумане, мазовшане прошли мимо города и невесть каким образом оказались в Карпатах. Там они наскочили на войско короля Бэлы, спешившее на помощь к волынянам, и были наголову разбиты угорцами.
Оставшихся под стенами Володимира захватчиков
После указанных событий польский король решил не посылать войско в помощь мазовшанам, сделав вид, что никогда и не помышлял об этом. Германский император, в свою очередь, поспешил отмежеваться от действий гроссмейстера воинства Христового, заявив, что не может отвечать за поступки командоров духовно-рыцарских орденов. Таким образом, потерявшая цвет своего воинства, лишённая поддержки Польши и Германии, а потому фактически беззащитная Мазовия теперь лежала перед русичами, как на ладони. Хоть иди да голыми руками бери эту землю…
Об том же самом говорил привезший радостную весть гонец, только с гораздо большим восторгом, нежели Димитрий. Зато в тайном послании воевода не пожалел чёрных красок для описания неких странностей, сопутствовавших победе русских войск вообще и появлению на Волыни Давида в частности. Димитрий рассказал о том, что мазовшане вовсе не собирались идти на Галич; как и когда повернули на юг вместо востока, никто толком объяснить не может. Поведал воевода также и о том, что русская дружина по пути к Володимиру попала в сильный туман, но руководствуясь указаниями Давида, за день преодолела расстояние в четыре суточных перехода. Далее в грамоте говорилось об одновременном появлении Давида в Володимире и русского гонца перед войском Бэлы, каковой гонец опять же был подозрительно похож на Давида. И ещё о многом, многом другом…
Заканчивалось же тайное послание так:
«Государь! Подвластные тебе тысячи чрезмерно превозносят слугу твоего, воеводу Давида. Злонамеренно не желая сражаться с мазовецкими псами под началом боярина Судислава и допустив захват Любомля, эти лентяи будто переродились с появлением Давида. Они же приписывают заслугу победы одному ему, сумевшему одержать верх над врагом не иначе как с помощью скрытого колдовства».
Положим, Данила Романович знал это и без разъяснений Димитрия. Его беспокоило совсем другое. Он прекрасно понимал, что Димитрием движет обычная зависть, но вместе с тем не мог не признать, что теперь Давид может стать слишком популярным. И более влиятельным, чем даже сам король…
А этого быть не должно. Очень плохо, когда слуга могущественнее своего хозяина. Такие слуги имеют обыкновение сами становиться хозяевами.
«Эх, Давид! – угрюмо думал король. – Я благодарен тебе за всё, что ты сделал для моей державы, но, боюсь, нам двоим скоро станет тесно на Руси. Пусть ты этого ещё не понимаешь – зато понимаю я… Что же мне делать, а?»
Ответа не было.