Воины Посейдона

Калиткин Николай

– Да-а, Николай Иванович… Ну и для чего ты мне всё это показывал? Какие-то разговоры, споры, хождения… А дальше-то что? Как говорила моя бабка: «Курица кудахчет в одном месте, а яйца-то несёт в другом». Вот если б ты мне…

– Подождите, Олег Георгич. – Егоров спешно перелистнул свой блокнот. – Я начал не с главного для самоуспокоения. Хотел ваше мнение услышать. Сейчас ещё один эпизодик посмотрим. – Он обратился к оператору, глядя в свой блокнот: – Ну-ка, давай перемотай на одиннадцать двадцать. – Оператор с безразличным и усталым видом включил перемотку и остановил изображение на времени 11:20. Пошла запись с камер слежения из

главного зала. Томилин с Егоровым снова прильнули к монитору.

– Вот! Олег Георгич, обратите внимание… – Егоров ткнул пальцем в монитор. Томилин поправил очки, пристально всматриваясь. На экране сотрудники ЦУПа сидят за компьютерами, в третьем ряду один из них неловким движением сталкивает локтем со стола пластиковый стакан с какой-то жидкостью. Он падает на левое бедро его соседа справа. Тот резко откатывается на кресле, вскакивает, что-то раздражённо говорит первому, бросает ручку на стол и выходит из зала.

Томилин снял очки, повернулся к Егорову.

– Ну и что?

– Помните, Кедров говорил, что враг должен был отслеживать каждую секунду полёта, особенно когда аппарат вышел на орбиту спуска?..

– Ну, да-да, и что? – Томилин пока не улавливал, к чему клонит Егоров, и начал уже раздражаться.

– А то, что в момент икс ему важно было остаться одному, чтобы его никто не контролировал. Единственным, кто выходил из зала непосредственно перед сходом аппарата…

– …был именно этот сотрудник. – Томилин закусил дужку очков, прищурился, понимая ход мысли Егорова.

– Так вот, через сорок семь секунд с момента его ухода аппарат сошёл с орбиты. А вернулся он через двенадцать минут, когда связь с аппаратом была окончательно потеряна.

– Так ты думаешь, это он?

– Я думаю, оба. Похоже на хорошо спланированный ход. Ставится стакан с горячим кофе, а это был именно кофе, я проверял. В нужный момент опрокидывается на сообщника. Хотя по инструкции всем предписано находиться на своих местах, второй уходит поменять брюки. Причина-то уважительная! Это видят все и понимают, что ему действительно надо выйти. Что он делал в эти двенадцать минут и где он был, никто не знает. В этот промежуток времени его никто не видел. А если он ушёл для того, чтобы в случае осечки с первым импульсом дать сигнал для повторной атаки? Помните, Кедров говорил и об этом?

В глазах Томилина засквозило сомнение. Увидев это, Егоров обречённо закончил:

– Во всяком случае, Олег Георгич, на данный момент это единственная зацепка.

– Ладно. – Томилин устало потёр рукой прикрытые веки и переносицу. – Кто эти двое, установили? Они имели доступ к аппарату?

– В том-то и дело! И здесь ещё один факт в пользу этой версии. Первый – Самсонов Владимир Сергеевич, программист отдела программного обеспечения спускаемых аппаратов, принимал непосредственное участие в разработке программы спуска и имел доступ к бортовым компьютерам, вплоть до фазы конечных испытаний. Второй – сотрудник того же отдела Игорь Сергеевич Манцев, также принимал участие в их разработке и монтаже. Слишком много совпадений, вы не находите, Олег Георгич?

– Ну, пролитый на штаны кофе ещё ничего не доказывает. Но твоя версия, за неимением чего-то более существенного, заслуживает внимания. Отработай её и этих ребят по полной программе. Если нужно, посоветуйся с Кедровым, может, чего подскажет. А с них глаз не спускай. Если это они, то в ближайшее время будут пытаться сбежать из страны. Они же понимают,

что рано или поздно мы до них доберёмся…

* * *

Утро на атолле Муруан выдалось как всегда солнечным, но ветра почти не было, что случалось здесь довольно редко. Юго-восточный океанский пассат дул здесь практически постоянно. Но сегодня не было слышно привычного шума листвы в кронах деревьев и пальм. Всё на острове дышало умиротворением и спокойствием, только изредка тишину нарушали крики птиц, доносящиеся из прибрежных джунглей.

Заседание оперативного штаба уже несколько часов шло в жёстком, напряжённом режиме. Но договориться двум сторонам по принципиальным вопросам всё никак не удавалось.

Через узкие окна бункера пробивались солнечные лучи, но в помещении штаба всё равно горели все лампы. За столом, заваленным топографическими картами, цветными спутниковыми фотографиями, исписанными и исчерченными листами бумаги, сидели Смит и Флеминг, вполголоса о чём-то разговаривая между собой. Джексон и Хэтчер стояли у штабного компьютера и вылавливали выползающие из принтера листы, раскладывая их по нескольким стопкам. Коллинз с отстранённым видом пил кофе, задумчиво глядя в открытое окно-бойницу, где были видны переступающие ноги русских и слышался их негромкий разговор.

Никто из американцев не курил, поэтому русским приходилось выходить на улицу. Для них это было даже плюсом – появлялась возможность обсудить важные моменты без американских ушей. Российские члены штаба стояли тесной группкой в тени невысокой пальмы. Из четверых курили только Дубов и Кашин.

– Юрий Алексеич, мы что, сюда приехали поддакивать им и улыбаться? – Дубов зло, вместе с дымом сплюнул табак – он всю жизнь курил сигареты без фильтра. – Они нас что, за китайских болванчиков держат?

– Ну, ладно, ты, Гриша, не заводись! И будь корректнее в выражениях. Они на тебя уже и так волком смотрят.

– Да я их политику давно понял. Бомбить-то дело нехитрое. Только здесь не Ирак, не Югославия и даже не Сирия. Ну, раскрошат они эти острова, высадят потом своих морпехов… Чёрта лысого они найдут в этой каше горелой, а не контейнеры с заложниками!

– Да, на их точечные удары надежды мало, – вступил в разговор Кашин. – Даже если десантники высадятся сразу же за огненным валом, могут не успеть. Ведь заложников и контейнеры уничтожить – секундное дело.

– По-моему, они не так просты, какими хотят показаться, – Горин заговорил тихо и спокойно. – Они могут вести двойную игру, что, впрочем, тоже в их стиле.

– О чём ты? Поясни… – так же тихо спросил Горина Смирнов.

– Ну, например, они могут скрытно готовить высадку своих групп, которые заблокируют Мехмета с его людьми, уничтожат охрану контейнеров, попытаются освободить заложников. А дальше всё пойдёт по предлагаемому нам сценарию, с бомбёжкой и высадкой десанта. Заложники и груз окажутся у них в руках. И мы ничего не сможем проконтролировать. Потом объявят, что, как выразился Григорий Иваныч, ничего в этой горелой каше не нашли. В крайнем случае предъявят только заложников, живых или мертвых, но контейнеры-то точно могут оказаться только у них. Если заложников освободят, весь мир признает операцию успешной… люди-то спасены. Да и при другом раскладе с них взятки гладки… – Горин посмотрел на узкое окно-бойницу и продолжил ещё тише: – Мне кажется, ради контейнеров они сделают всё, чтобы отсечь нас от участия в операции.