Воины Нави

Дубовский Виталий

Конный строй харийцев, вновь поредевший после второго залпа, перешел в галоп, словно торопясь умереть. Из лесу, отстав от своих соплеменников, хромая, бежал Лиходей. Что есть сил бранясь на Морану, наградившую его хромотой, демон рвался в бой. Туда, где должны схлестнуться мечи Безобраза и харийского воеводы.

— Я скоро, брат… Я сейчас…

Оставшиеся по ту сторону реки воины не могли обуздать испуганных лошадей, отказывающихся входить в воду. Река продолжала бушевать, все выше поднимаясь в берегах. Стиснув от бессилия кулаки, харийцы наблюдали, как один за другим гибнут их соплеменники, попавшие в западню.

Словно

голодный волк, ворвавшийся в стадо овец, Безобраз беспощадно разил врагов своим длинным мечом. Обладая нечеловеческой силой, демон, будто играючи, отбрасывал в стороны коней вместе с воинами. Все живое, с чем соприкасался его отравленный магией клинок, тут же умирало на месте. Каждый раз, выдергивая из мертвых тел окровавленный меч, он вновь искал взглядом воеводу. Запах крови будоражил демона, пробуждая в нем давно забытый облик. С каждым новым убийством Безобраз стал меняться, обретая свои истинные черты. Ужаснувшись его облику, харийцы бежали прочь, боясь вступать с демоном в бой. Ноги Маврода задрожали, когда он вновь встретился с демоном взглядом. Испуганный конь встал на дыбы, сбрасывая своего хозяина наземь. Лицо Безобраза, изувеченное язвами и шрамами прошлых битв, растянулось в кривой улыбке, обнажая острые звериные клыки.

— Вот и все, хариец! Ступай к своим праотцам!

Маврод поднял меч, пытаясь защититься от удара. Харийская сталь со стоном преломилась, и в следующее мгновенье мир закружился в гаснущих глазах воеводы. Кровожадно зарычав, Безобраз схватил за волосы отсеченную голову врага и закричал, поднимая ее высоко вверх:

— Победа!!!

— Победа-а-а!!!

Дружно подхватив его клич, волки завыли, усиливая натиск. Наконец-то подоспевший Лиходей, взмахнув клинком, забрал жизнь своего первого врага. Он расхохотался, когда алые капли крови оросили его бледное лицо. Откинув с лица грязную прядь волос, ведьмак бросился в гущу сражения, выбрав себе в противники самого большого харийца, лишившегося коня. Выписывая в воздухе клинком замысловатые восьмерки, враг с криком бросился на тщедушного ведьмака. Лиходей хохотал, ловко уклоняясь от его ударов, и шептал:

— Вот так! Не достал! Не споткнись о змею!

Оступившись, воин на мгновенье опустил глаза, стараясь не наступить на яростно шипящего гада. В тот же миг черный клинок пронзил харийца, завершая их поединок. Брошенное Лиходеем заклятье, извиваясь, поползло к следующему врагу, опережая хромого злодея. Демон ухмылялся, прокладывая себе дорогу мечом. Он знал, что благодаря своему увечью многим кажется легкой добычей.

— Подвернись нога… ослабей рука…

Один за другим вокруг него падали сраженные враги.

— Не смей девицу рубить!

Воин на миг задержал удар, вдруг увидев перед собой белокурую девицу. Личико ее всколыхнулось, словно горячий воздух, вновь обращаясь ведьмаком, и хариец вздрогнул, пронзенный клинком.

Вскоре все было кончено. Тяжело дыша, Лиходей сел на землю, потирая рукой больное колено и поднимая глаза к небу. Десятки стервятников кружили над полем битвы в ожидании своего часа. Ведьмак покачал головой, будто споря с ними:

— Нет, клятые… Не пришло еще наше время… Не пришло…

Надев на меч голову харийского предводителя, Безобраз долго стоял на берегу реки, вглядываясь в лица оставшихся в живых врагов. Сотни стрел,

яростно выпущенных с той стороны реки, будто обходили его стороной, не причиняя вреда. Демон долго смеялся над ними, размахивая головой Маврода и выкрикивая ругательства. Никто из харийцев так и не решился вновь вступить в воду. Развернув коней, воины отправились в родные края. В сердце каждого из них жила надежда, что харийский царь смилостивится и оставит их в живых. Один лишь Лиходей знал правду, задумчиво провожая их взглядом. Не минует кара отступников, клятву пращуров предавших. С плеча Безобраза сорвался сокол, устремившись к голубым небесам. Он нес Стояну долгожданную весть о победе над харийцами.

ГЛАВА 23

С досадой поглядывая на высокие городские стены, ведьмак думал о предстоящем сражении. Опередивший Сварожью Дружину Падун прискакал со свежими вестями, загнав насмерть двух жеребцов. Правитель все же решился выступить в открытом сражении, хотя сам пожаловать не захотел. Полянская столица, едва пережившая тяжкий мор, для обороны не годилась. Стоян морщился при мысли, что его могут запереть в городе изнурительном осадой. Стоит лишь Асгарду закрыть его в этой конуре, и враги не оставят ему никаких шансов. А покуда весточка о сдаче полян не долетела до ушей Правителя, у него оставался шанс одержать победу. Приняв в свои ряды полян, его армия уже насчитывала тридцать тысяч клинков. Стоян измаялся, объезжая целый день свои войска и помогая Ярославу наводить порядок и дисциплину. Сотники второй день бились до седьмого пота, добиваясь от полян послушания. Ведьмак лишь кивал головой, выслушивая Ярослава.

— Тяжело с ними. Вроде и воины они сильные, всю жизнь со степняками воюют, а тут хоть кол на голове теши! Привыкли они али конным строем биться, али на стенах оборону держать. Сотники их на пеший лад перестраивают, только все впустую. Боятся они открытого пешего боя.

Стоян недовольно покачал головой.

— Да, плохо дело. Может, на коней их посадим? Будет у нас своя дружина. А, Ярослав?

Медведич горько усмехнулся, потрепав коня по гриве.

— Оно-то, конечно, можно. Только вот, как заявится Сварожья Дружина, кабы на тех конях поляне к ним и не переметнулись. И будет тогда воронье на наших телах пировать.

Стоян задумчиво поглядел на полночь, откуда должны были пожаловать асгардцы.

— Хорошо поле рощами прикрыто. С боков к утру сооруди завалы из деревьев, такие, чтобы кони не прошли. А центр, шагов в пятьсот, оставь открытым. Дружина обучена пеших в кольцо брать, загоняя кругами, словно стадо и разбивая на малые отряды. А мы заставим их прямой бой принять. И первыми поставим полян, а тысяча волков будет им спины подпирать. Попадут поляне меж молотом и наковальней, вмиг пешему бою обучатся.

Ярослав с сомнением покачал головой, выслушав его приказ.

— А коли Дружина птицей пойдет? Можем не устоять, рассекут нас надвое и возьмутся за один из флангов.

— Птицей пойдет, — передразнил ведьмак, — ты хоть раз видел, как дружина птицей идет? Делай, как сказано! Остальное — моя забота.

Ведьмак молча развернул коня и поехал на поиски Падуна, с которым даже не успел переговорить. Зная его веселую натуру, Стоян направил коня прямиком к ведьминым шалашам, откуда доносился задорный женский смех.