Воины Нави
Шрифт:
…Наконец-то солнце ушло за горизонт, оставляя позади кровавый день. Сидя у костра и перебирая травы, Безобраз еще долго прислушивался к крикам соплеменников, доносящимся из ущелья. Почувствовав за спиной присутствие Лиходея, он лишь недовольно пожал плечами, пробурчав, не оборачиваясь:
— И чего их мучить. Они же даже имени своего не помнят. Садись, брат, согрейся у огня. Совсем продрог.
Лиходей молча присел к костру, вытягивая мокрые после переправы через реку ноги. Зябко поведя плечами, он подбросил хвороста, поглядывая искоса на Безобраза.
— Сколько
Безобраз вздохнув, поднял раскрытую ладонь, показывая пять пальцев.
— Три тысячи волков супротив их воинства осталось. Выстоим ли?
— Выстоим, Безобраз, обязательно выстоим. Покуда тропами крался, поглядел, чего у них да как. Тысяч восемь, не более. Не зря полегли волки, ох не зря.
Отложив в сторону походный мешок, Безобраз бросил в огонь пучок трав, жадно ловя ноздрями едкий белый дым. Глаза его укрыла поволока, и, ухмыльнувшись, он толкнул брата.
— Восемь, значит, восемь. Завтра и того не останется. Да чего там горевать — перед смертью не надышишься. Будешь?
Лиходей пододвинулся ближе к огню, присоединившись к дурному веселью. Вскоре одурманенные травой ведьмаки хохотали на весь лагерь, наперебой предлагая планы, как победить харийцев.
Отмахиваясь от брата рукой, Безобраз прокричал:
— Да ну тебя с твоим Лихом. Ох и парень, скажу тебе! Сокол мой видел, ну и умора! Рубаха рваная, нога осиновая, а он ему камнем в морду! Кому?! Лиху Одноглазому!
— Зря смеешься, брат. Кабы не оно, полегли бы наши вои вмиг под копытами. Лихо их всех смертью пометило, только, кто его знает, когда им пасть суждено, от нашей руки али нет. Тут судить не берусь.
Безобраз утер кулаком накатившуюся от веселья слезу.
— Да ты не серчай, брат, я же не против твоей ворожбы. Чего только завтра делать станем? Переправиться они лишь на мелководье смогут, река-то бурная. Ну а дальше?
— Чего дальше? — Лиходей моргнул, пытаясь согнать с лица дурную улыбку. — Хватаем первого и топим. Потом второго, третьего… Так всех харийцев по течению и пустим. Харийцы, они же в степях живут, они и плавать-то не умеют. А ниже по течению бобры из них плотину построят. Друг на дружку, харийца к харийцу…
Лиходей расхохотался, ткнув пальцем в лицо Безобраза, вмиг ставшее серьезным.
— А вот тут ты прав, брат. Плавать-то то они и вправду не горазды. Слышь, Лиходей, ты ведь с духами всякими ворожить мастак? А если мы…
Безобраз пододвинулся ближе к брату, тихо зашептав тому на ухо. Вскоре одурманенные травой ведьмаки поднялись и, заливаясь от смеха, побежали к реке.
…Осеннее утро было холодным и туманным, пробирая прохладой до самых костей. Выехав из ущелья, отряд харийцев неторопливо повернул к реке, направившись к мелководью. Маврод послал вперед десяток воинов на разведку. Опасаясь вновь попасть в засаду, харийский воевода не торопился, вглядываясь в каждый куст и пригорок. Выехав к берегу бурной горной реки, Маврод остановился, внимательно осматривая противоположный берег. Огромный лес, раскинувшийся по ту сторону реки, был усеян густым кустарником. Недовольно поморщившись, Маврод обернулся к тысяцкому,
— Отправь десятка два вброд. Надо бы берег проверить, вдруг западня.
Старый воин ткнул пальцем, показывая на вышедших из кустарника оленей:
— Какая там западня, Маврод? Где это видано, чтобы олени человека не учуяли? Вишь, на водопой пришли, родимые. Сейчас я его…
Тысяцкий достал лук, неторопливо потянув из колчана стрелу.
— Побереги стрелы, — воевода махнул рукой, — почто животину губить. У нас солонины вдосталь, да и далеко до нее, не попадешь. Ладно, твоя правда, дикий зверь человека боится. Переправляемся!
Воины тронули коней, неторопливо входя в бурное течение реки…
Лиходей хлопнул в ладоши, освобождая испуганных оленей от ворожбы. Сорвавшись с места, животные опрометью бросились прочь, через мгновенье скрывшись в густой чаще леса. Дождавшись, покуда переправится первая тысяча воинов, Лиходей схватил ведро с речной водой. Баламутя противосолонь рукою воду, ведьмак зашептал, обращаясь к духам реки:
— Как вода бурлит, так река кружит. Нету тебе брода, нету перехода. Выйди, горная река, накрывая берега. Берегини — ведьмы рек, укротят ваш долгий век. Рек владыка, Водяной, обернись лихой волной! Враг ступил в твой дом родной, насмехаясь над Судьбой!
Вода в ведре закружилась в водовороте, начав выплескиваться через край. Легкое деревянное ведро затрещало, силясь сдержать маленькую стихию, и через мгновенье разлетелось на щепки. Бурная горная река встрепенулась, словно разбившись о крутые валуны. Огромная волна ударила харийцев, опрокидывая навзничь коней и стремительно унося взывающих о помощи воинов вниз по течению. Маврод, затаив дыхание, молчал, наблюдая за тонущими соплеменниками, которых одного за другим затягивало под воду. Над рекой пронесся многоголосый женский хохот, и огромный рыбий хвост, плеснув брызгами, показался над водой. Маврод испуганно съежился, чувствуя, как по телу прошел смертельный озноб:
— Берегини! Русалки проклятые…
Из лесу раздался пронзительный свист, и тысячи стрел взмыли в небо, молниеносно приближаясь, словно рой диких ос. С опозданием прикрываясь шитом, Маврод беззвучно выругался, почувствовав острую боль в плече. Раненые кони заржали, вставая на дыбы и роняя всадников наземь, крики боли и отчаяния слились с руганью. Лишь несколько мгновений в отряде харийцев царила паника. Обломав оперение торчащей из плеча стрелы, Маврод заорал, пытаясь перекричать шум реки:
— Строй держать! Щиты выше! Мечи наголо!
Из лесу вновь дали залп из луков, и, ломая густой кустарник, бесстрашные волки плотной шеренгой бросились в атаку. Широкоплечий коренастый вожак бежал впереди своих воинов, бежал быстро и легко, будто ноги его едва касались земли. Маврод вздрогнул, вглядываясь в его лицо. Размахивая длинным темным клинком, Безобраз улыбался, уставившись прямо в его глаза.
— Да будет на все воля Богов, — прошептал Маврод, беспомощно озираясь на воинов, оставшихся по ту сторону реки. — Ура-а-а!!!