Воины Нави
Шрифт:
— Это кто тебя боится-то? Не о чем мне с тобой говорить — убирайся!
Во дворе раздался хриплый старческий смех, и тяжелый запор на дверях медленно заскользил в сторону.
— Ошибаешься, девочка. Вижу я все твои страхи и помыслы, потому и говорить ты со мной станешь. А ручонку-то за спину спрячь, а то избу ненароком разнесешь по бревнышку. Сказала же — не воевать я пришла!
Дверь медленно открылась, впуская в дом сгорбленную старуху, тяжело опирающуюся на клюку. Беспута не сдвинулась с места, приготовившись к смертельной битве. Заклятья
— Ох и натворила ты дел! — глаза ее прошлись по стенам с висящими на них клинками. — Каждый меч оплела, каждую дверь наговорила! Ты что, тут осаду держать собралась?
Шептуха хрипло рассмеялась собственной шутке, покосившись на Беспуту, открывшую было рот.
— Молчи уж, не то сболтнешь лишнего сгоряча. Пальчики-то вон как чешутся!
Старуха прошла мимо нее к лавке и, тяжело кряхтя, присела.
— Тут какое дело получается, — она уверенно посмотрела Беспуте в глаза, — тебе нужен князь. Очень уж нужен, как я погляжу. Опутала ты его сетями своими накрепко. Мне до Богумира дела нет, забирай его с потрохами, не стану я тебе препятствовать.
Старуха замолчала, пошамкав по-старчески пересохшими губами.
— Так вот, не стану препятствовать тебе с князем, если поможешь мне.
Беспута, поначалу опешив от такой наглости, пришла в себя, зашипев словно взбешенная кошка:
— Ты?! Мне препятствовать?! Да что ты о себе возомнила, старая?! В порошок сотру!!! Кто ты такая, чтобы мне препятство…
— Верея я.
Беспута замолчала на полуслове, будто ее холодной водой окатили. Тяжелый взгляд старухи заставил ее испуганно попятиться к дверям.
— Верея? Ты… Верея?
— Что, не похожа? — Верея усмехнулась, выставляя напоказ редкие кривые зубы. — А я так уж привыкла себя такой видеть. Вот, ворожу понемногу, люди меня в благодарность кормят, бабушкой называют.
Руки Беспуты растерянно опустились, и она поспешно отвела от нее глаза.
— Да ладно тебе глаза отводить, поди подругу встретила. Вот такая у нас со Стояном любовь получилась.
Верея вздохнула, отмахнувшись рукой от нахлынувших воспоминаний.
— Да ладно, что было, то уж быльем поросло, а жизнь, она продолжается. И жить мне, подруга, хочется!
Она тяжело поднялась на ноги, и, угрожающе потрясая перед собой клюкой, закричала на весь дом:
— Надоела мне эта клюка проклятая!!! Не хочу!!!
Беспута, сама того не ожидая, вдруг расплакалась и бросилась к ней, обнимая за худые сутулые плечи.
— Чем помочь-то тебе?
Верея грубо оттолкнула ее от себя, гулко стукнув клюкой о деревянный пол.
— А мне жалости твоей не нужно! — слова ее лились словно бурная река. — Я не просить к тебе пришла! Я была лучшей среди ведьм, лучшей по сей день и осталась! Скажи Стояну, насмерть стоять буду, но не позволю князя загубить, покуда молодость мою не вернет мне.
Отодвинув Беспуту в сторону, Верея пошла к выходу,
— А тебя предупредить хочу. Видела я, какими ты глазами на Стояна глядела — любишь ты его. Потому знай: с каждой овцы, на алтарь возлегающей, он локон состригает. Вот потому-то я сейчас и хожу в старухах, ибо над телом моим власть у него имеется. Все мы у него вот где! — Верея показала стиснутый кулак. — Скажи ему, хочу назад свои кудри получить. За этими стенами ему до меня не добраться. А сама подумай, нужна ли тебе любовь такая, безответная.
Беспута промолчала, к горлу подкатил тяжелый горький комок.
— Пойду я, покуда утро не наступило, — Верея взглянула на черное небо, где не было ни одной звезды. — Хотя откуда тут рассвету взяться, сплошное марево на небесах. А ты поторопись, подруга, я долго ждать не стану.
Хлопнув дверью, Верея ушла, оставив молодую колдунью наедине со своими мыслями.
Усевшись на лавку, девушка долго размышляла над словами Вереи. В углу раздался едва различимый в тишине шорох. Приглядевшись, Беспута увидела маленькую серую мышь, выбравшуюся на ночную охоту за объедками. Опустив ладонь на пол, колдунья потянулась к ней своим сознанием, подзывая к себе. Испуганно поводя маленькими ушками, мышь неторопливо подошла, обнюхивая ее пальцы.
— Не бойся, маленькая, я тебя не обижу. Сослужи мне службу.
Она посадила мышь на ладонь и поднесла ко рту, нашептывая ей на ухо послание. Возмущенно запищав, мышь спрыгнула на пол, устремившись к своей норе.
— Беги, серенькая, найди его поскорей.
Беспута утомленно вздохнула и вытянулась на лавке, мостя под голову подушку. Глаза ее устало сомкнулись, и она заснула, вновь возвращаясь мыслями в далекое детство.
…Стоян ходил взад-вперед, поглаживая маленькую мышь, испуганно сжавшуюся на его широкой ладони. Получив послание от Беспуты, он взбешенно разговаривал сам с собой:
— Насмерть она стоять будет… Тьфу, тварь безродная! Кудри ей подавай назад! Ох, Верея, Верея, зря я тебя пощадил! Ладно, поживем — увидим…
Явившиеся на его зов ведьмы молча стояли поодаль, угрюмо поглядывая на Стояна.
— Умора! — ведьмак резко обернулся, держа пальцами за хвост пищащую мышь. — Она к нам из города прибежала, там ее дом, туда она и вернется. Вандал подарил нам три дня мрака — ни один жрец не в силах будет исцелить полян от болезней. Возьми ее, ты знаешь, что нужно сделать.
Умора, улыбнулась, обнажив кривые зубы, и жадно выхватила мышь своей цепкой ручонкой. Словно огромная крыса, прижимающая к груди долгожданную добычу, она побежала к своему костру, весело пританцовывая.
— Сейчас, маленькая моя, мы повеселимся на славу. Наконец-то и до Уморы дошла очередь. А как же, куда же им без меня, без моего искусства?! Сейчас, маленькая…
Ведьма, мерзко улыбаясь, заглянула в черные глазки-бусинки и дунула мыши в мордочку, заставив ее испуганно вздрогнуть: