Воины Нави
Шрифт:
…Князь не спал, спасаясь от наваждений. Три ночи подряд эта стерва являлась ему во сне, терзая соблазнами. Богумир был на грани безумия, боясь сновидений, будто смертного мора. Мысли о девушке не покидали его голову ни на мгновенье. В дружине воины стали перешептываться, обсуждая события последних дней. Языки у людей длинные, а ум короткий, и пошли по городу сплетни несусветные. Баба Марфа ранним утром бродила по городскому торгу, выбирая продукты. Ее пустые глаза бессмысленно блуждали по торговым рядам, будто ей и дела не было до их товаров.
— Так вот, была у князя служанка красоты неописуемой, была да сплыла. Князь, обпившись медовухи, затащил ее в свою горницу, и с тех пор никто более девицу ту не видал.
— Как так никто не видал? А куда делась-то?
Сплетница заговорщически огляделась по сторонам, продолжая рассказ:
— Угробил князь девку!
Испуганная соседка прикрыла рот ладонью.
— Чур, меня! Да не может такого быть!
Марфа задержалась поодаль, пытаясь дослушать конец истории. Сплетня передавалась из уст в уста, обрастая новыми небылицами.
— Точно тебе говорю, угробил. Надругался над ней, а чтоб на суд его к ответу не призвала, задушил.
— Ай душегуб окаянный! Что же это делается, и управы на него никакой? А может, кто видел?
Рассказчица многозначительно повела бровью, вновь склоняясь к ее уху:
— Коли б никто не видел, откуда я б узнала? Видели, да сказать боятся. Кто ж супротив князя попрет? Только судить его не люди станут.
— А кто?
Торговка подняла глаза вверх, ткнув пальцем в небо.
— Уже судят. Каждую ночь истерзанная душа девушки является к нему во снах, требуя повиниться в своем грехе всенародно. А он не желает, кричит по ночам, гонит ее прочь, а виниться не желает. Если так дальше пойдет, совсем князь разума лишится.
Обеспокоенная услышанной сплетней Марфа бросилась вон с торга. Нет, так не годится сидеть сложа руки, надо как-то помочь Богумиру избавиться от этой ведьмы проклятой. Марфа, сурово поджав губы, развернулась и пошла в сторону, противоположную княжьему дому. «Ну если и шептуха не поможет, — думала она, — то придется собственными руками удавить гадюку».
…Вечером к дому князя прискакал сотник из дружины. Лихо спрыгивая с коня, он бросился в дом, отпихивая в сторону напыжившуюся стражу.
— Прочь, дармоеды!
Перепрыгивая ступени через одну, сотник мигом взлетел на второй этаж, внезапно натолкнувшись на угрюмого князя.
— Чего носишься по дому моему, словно пожар?!
Сотник виновато развел в стороны руки, пытаясь отдышаться.
— Так… Это… Явились!
Князь сонно зевнул, опираясь о косяк двери, подошел к ведру, зачерпнул ладонью воды, умывая лицо.
— Кто явился? Докладывай как полагается! Ты сотник или пастух деревенский? Ну?!
Сотник, подтянув пояс с мечом, суетливо кивнул головой и быстро затараторил:
— Это… Древляне явились! К стенам нашим подошли
Богумир опрометью бросился в горницу, натянул через голову кожаный нагрудник, не затягивая ремней, схватил с лавки меч и выбежал во двор. Подняв вверх голову, князь вздрогнул — вечернее небо было затянуто огромными черными тучами, предвещая страшную бурю.
— Коня мне!
…Ведьмак со Всеведой стоял на границе лагеря, внимательно разглядывая стены города. Полянская крепость — не чета Древграду: огромный город раскинулся на высоких холмах, оградив себя крутым валом и длинной бревенчатой стеной. Стоян криво улыбнулся, взвешивая свои шансы. Река, протекающая с тыльной стороны крепости, не была ему помехой. Высокие бревенчатые стены также не пугали древнего воителя, в свое время его воинам доводилось и по камню карабкаться. Одна лишь беда — полянское воинство по своей численности вдвое превосходило его собственную армию. Потому атаковать город с таким гарнизоном, да еще и находящийся на холмах, было бы полным безумием.
— Всеведа, погляди, что там у них делается?
Слепая колдунья взмахнула перед собой рукой, словно разгоняя невидимый туман.
Крепостные стены переполнены лучниками, организованно расставленными по двое у бойниц. Лица воинов были спокойными, глаза уверенно вглядывались в даль в ожидании предстоящего сражения. В отличие от древградцев, эти воины не сомневались в своей победе. Крикливые сотники прохаживались вдоль их строя, наводя порядок в обороне.
— Подтяни тетиву, не видишь, что ль — провисла, стрелы под ноги падать станут! Кто тебе лук дал, тебе бы стрелы руками метать! Кто это тут расселся?! Привести в порядок оперенье стрел!
Сотни ратников, надрываясь, носили на стены тяжелые камни, готовясь к предстоящему штурму. Внизу, у городских ворот, несколько тысяч воинов во всеоружии несли стражу, угрюмо поглядывая друг на друга. В сопровождении дружины прискакал полянский князь, безжалостно прокладывая конями себе дорогу. Всеведа прошептала, обращаясь к ведьмаку:
— Князь явился. Ох и плох он, Стоян! Глаза красные, словно седмицу ночей не доспал. Вижу над ним печать колдовскую… Никак Беспута прокляла?!
Ведьмак улыбнулся, кивнув головой, будто самому себе, отвечая на вопрос.
— Найди ее, девочка. Чую, жива наша блудница. Найди мне ее.
Всеведа стала озираться по сторонам, задавая этому миру немой вопрос: «Где ты, Беспута? Отзовись!»