Воинский класс
Шрифт:
Патрик посмотрел на генерала Маскоку с легкой — Хэйс сказал бы злой — усмешкой и сказал:
— Я сделал то же самое, сэр.
Маскока посмотрел на него так, словно готов был вцепиться зубами в стол от злости.
— И посмотрите, к чему это привело, Маклэнэхан! Вас собираются с говном смешать!
— Сэр, вы думаете, что гангстер типа Павла Казакова будет беспокоиться о том, что кто-то его «с говном смешает»?
— Полагаю, вам лучше беспокоиться о себе, Маклэнэхан! — Ответил Маскока.
— Достаточно, — сказал генерал Хэйс, поняв, что ни Маскока ни Маклэнэхан не намерены отступать. Он встал и отошел от стола, направившись к двери кабинета, и жестом указал Маклэнэхану следовать за собой. Подойдя к Патрику, он
— Вы и ваши подчиненные проделали хорошую работу, Маклэнэхан.
— Сэр, кто-то должен что-то сделать с этим стелс-истребителем, — настоял Патрик. — Я знаю, что это ключ к тому, что сейчас происходит на Балканах.
— Мы займемся этим вопросом, когда придет время, Патрик, — сказал Хэйс. — А пока наша проблема — вы. — Патрик смутился и разочаровался, увидев, что его усилия оказались напрасны. — Я знаю, что вы не согласились уйти. Почему?
— Потому, что у меня еще много работы, сэр, — ответил Патрик. — У меня есть подразделение, которое я должен готовить и центр, которым я должен руководить, и есть российский военный самолет, пытающийся объять Европу огнем, пока мы играем в бирюльки и делаем вид, что для нас это более не имеет значения. Я готов вернуться к работе.
— Этого не будет, Маклэнэхан, — серьезно ответил Хэйс. — Министр обороны и ОКНШ оставили вопрос, как нам поступить с вами на усмотрение ВВС, а министр ВВС передал этот вопрос мне. Я долго и упорно размышлял об этом. Вы сделали много экстраординарного для Соединенных Штатов и ВВС, Маклэнэхан. Вы заслуживаете большего. Но Террилл Самсон является одним из наших лучших офицеров. Если бы я нашел в этих обвинениях хотя бы грамм личной злобы, я бы спустил их в мусорное ведро в мгновение ока. Я разговаривал с Терриллом десяток раз за последние два дня, совещался с большей частью моего штаба, и мы все согласны с тем, что обвинения реальны, и ваши действия преступны, Маклэнэхан. Я сожалею. Я повторю то, что вы слышали сегодня по крайней мере десять раз: призываю вас добровольно уйти в отставку и вы сохраните звание и пенсию, а все обвинения будут сняты. Попробуете воспротивиться, обратиться к прессе и получите семь лет в Ливенворте, УДП и лишение звания. — УДП, как хорошо знал Патрик, означало «увольнение по дисциплинарным причинам» — черную метку для любого бывшего военного, искавшего на гражданке работу серьезнее повара в кафе быстрого питания.
Джестер увидел в глазах Маклэнэхана нерешительность.
— Считаете, что не сделали ничего дурного, Маклэнэхан?
— Так точно, сэр. Считаю, — ответил Патрик.
— Тогда вы пробыли в «Дримлэнде» слишком долго, — сказала начальник штаба. — Потому что если бы какой-либо другой летчик-налетчик поступил так по отношению к своему командиру крыла, он попал бы под трибунал в течение суток, и вы это знаете. Если вы один из ваших офицеров поступил так по отношению к вам, вы бы проследили, чтобы он никогда не смог летать. Я неправ?
— Так точно, сэр, — ответил Патрик. Глаза Хэйса расширились от удивления, а затем сузились от гнева и подозрительности. — Сэр, в моем мире летчиков награждают за творчество, инициативу и мужество. В мире летных испытаний мы строим планы, и стараемся их соблюдать, но мы оставляет летчикам право решать, к месту или не к месту несколько от них отступить. Наши летчики решительные, умные и высококвалифицированные специалисты. Если мы говорим им отработать запуск на скорости Мах 1,2, а они считают, что он самолет и оружие отработают и на скорости Мах 1,25, они отработают пуск на скорости 1,25. И мы не станем наказывать их за нарушение.
— Но это был не испытательный полет, Маклэнэхан.
— Сэр, цель каждого полета для нас одна и та же — выполнить задание вне зависимости от ситуации. Мы в «Дримлэнде» не просто команда инженеров и управленцев. Наша работа состоит в том, чтобы испытывать новое поколение самолетов и вооружений всеми доступными способами. Если
— Повторяю еще раз, Маклэнэхан — это был не испытательный полет, — настоял Хэйс. — Вы осуществляли поддержку операции, успех которой зависел от скрытности и строгого соблюдения правил.
— Сэр, если бы вы хотели строгого соблюдения правил, вы бы не поручали эту задачу нам, — ответил Патрик.
— Это полный бред, Маклэнэхан, — ответил Хэйс. — Я ожидаю дисциплины и профессионализма ото всех моих боевых частей, или они станут историей! Или играете по правилам, или вылетаете!
— HAWC не играет по правилам, — возразил Патрик. — И никогда не играл. Погононосцы ненавидели генерала Эллиотта — они съеживались, когда упоминалось это имя. Но тогда я понял и другое. Его имя не могли забыть по одной веской причине — он работал эффективно. Они делал то, о чем никто не мог решиться попросить, насколько бы невозможно это не было. Он не был совершенным, он не был командным игроком, но он был лучшим. Для игры по правилам есть такие, как Террилл Самсон.
— Мне очень жаль, что вы решили вступить на этот путь, Патрик, — сказал Хэйс с разочарованием и расстройством на лице и в голосе. — Вы мне нравитесь. Вы говорите то, что думаете, придерживаетесь собственных убеждений и умеете делать работу. У вас огромный потенциал. Но такая преданность Брэду Эллиотту и его сумасшедшим взглядам превращает вас в обезьяну с гранатой. Террилл Самсон был прав. Вы опасны и не намерены меняться. Поэтому я беру на себя это решение, и за вас, и за ЕКВЮ, Патрик. — ЕКВЮ, или Единый кодекс военной юстиции был сводом федеральных законов, регулирующих поведение и меры ответственности в отношении военнослужащих. — Я рекомендовал, чтобы вас отправили в отставку, если вы не согласны уйти по собственному желанию. Министр обороны со мной согласился, и решение принято. Министр обороны не хочет трибунала, и я тоже не хочу, чтобы вы предстали перед ним. В освобождены от должности с восьми ноль-ноль этого дня. Ваша служба окончена. — Он протянул руку. — Мне жаль, что так вышло, генерал.
Патрик собирался пожать ему руку, когда в приемной раздался очень характерный телефонный звонок. «Бэтфон», крикнул кто-то, и трубку подняли еще до второго звонка. В ту же секунду пейджер Хэйса зажужжал — он заметил это, но не счел нужным прочитать сообщение. Спустя несколько мгновений в дверях появился адъютант.
— Сэр, совещание в «Золотом зале» через пятнадцать минут. — Золотым залом именовался зал совещаний Объединенного комитета начальников штабов. Патрик понял, что что-то случилось.
Хэйс тоже понял это.
— Спасибо, — сказал он и повернулся к генералу Фальку. — Вомбат, мне нужна сводка прямо сейчас.
Фальк уже сидел на телефоне, сделав звонок, как только услышал слово «Бэтфон» — так именовался телефон прямой линии связи приемной Объединенного комитета начальников штабов и кабинетом начальника штаба ВВС.
— Уже работаю, сэр, — ответил он. — Я поручил помощнику доставить ее так быстро, как только возможно. — Несколько мгновений спустя помощник вошел в кабинет Хэйса с папкой с грифом «Совершенно секретно» — разведывательной сводкой, последними докладами со всего мира, а также «сводкой по силам» — последними докладами по состоянию от восьми главных командований военно-воздушных сил. Через мгновение вбежал еще один помощник с последними отчетами по состоянию сил для Единого плана комплексных операций ядерных и неядерных сил. Хотя технически ядерные силы США находились в распоряжении Боевого командования Стратегического командования США, в эти дни ядерные бомбардировщики и баллистические ракеты наземного базирования, а также их ядерные боеголовки находились в распоряжении ВВС до передачи Стратегическому командованию.