Воинский класс
Шрифт:
— Это… это экстраординарно, — выдохнул Сиварек. — Все дело в том, что просто жадный до денег гангстер хочет построить трубопровод через Балканы?
— А на что бы пошли вы ради ста миллионов долларов в день, сэр? — Спросила Чешир. — Именно столько Казаков сможет получать, построив свой трубопровод. Но, что еще важнее, Россия снова занимает Балканы.
— И если этот план сработает, что остановит Россию от захвата других стран, чтобы они могли строить новые трубопроводы и оккупировать больше территорий? — Спросил Смолий. — Вы, как и я, понимаете, что в регионе
— Турция и Украина, — ответил Сиварек. — Нейтрализуй обе эти страны, и Черное море снова будет принадлежать России, как в советские времена. — Сиварек замолк, лихорадочно обдумывая ситуацию.
— Вы думаете о своей родине, не так ли? — Спросил Смолий. — Вы думаете о том, кто вступится за Турцию? Поверьте, сэр, я тоже немного думаю о своей. Никто не вступится за Украину. Мы уже зависимы от Российской Федерации за счет сырья, торговли, внешних долгов и политического влияния. Но если мы Выступим против российского вмешательства, к кому нам обращаться? Мы уже были избиты почти до смерти российскими бомбами, и мы еще не полноправный член НАТО.
— Почему ваш президент поступает так с ними? — Снова бросил Сиварек Чешир, проводя ладонью по волосам от растерянности и разочарования. — Почему Америка стала настолько слаба? Вы так дорожите собственным благополучием, что готовы смотреть, как безумцы уничтожают мир, лишь бы только не вмешиваться?
— Вы знаете, что все не так, сэр, — возразила Чешир. — Я считаю, что президент хочет показать миру, что сила нашей страны не в десятках тысяч солдат, размещенных за границей и не в статусе единственной высшей сверхдержавы, а в том, чтобы дать нашим друзьям, союзникам и противникам обрести собственную идентичность, свободную от американского влияния и вмешательства.
— Прекрасные слова, — фыркнул Сиварек. — Для определения изоляционизма. Или трусости.
— Я бы много как могла назвать президента Торна, но только не трусом, — сказала Чешир. — Он первый американский президент за последнюю сотню лет, решивший не полагаться на нашу военную мощь как на средство продвижения наших внешнеполитических интересов. Подумайте, генерал — вы утверждаете, что Америка отступает за собственные границы и одновременно боитесь, что другая страна ворвется в вашу. Так вы хотите видеть иностранцев на турецкой земле или нет?
— Вы мало что знаете о моей стране, майор, — сказал Сиварек. — Турция окружена врагами. Мы решили идти на запад, чтобы выжить. Теперь мы видим, что Запад отвернулся от нас. Похоже, Германия присоединилась к России в ее распространении влияния на Европу. Кто выступит вместе с Турцией?
— Украина, генерал, — сказал Смолий. — Я думаю, вы не правы насчет Торна. Если он хочет вернуть свои войска домой, так и быть — я бы тоже не хотел, чтобы украинские войска были в любом другом государстве по какой бы то ни было причине. Но если вам нужен союзник, чтобы выступить против Российской Федерации на Черном море, Украина выступит с вами.
Сиварек шокированно посмотрел на Смолия.
— Союз… Между
— Я служил в советской армии, я видел российской армию в деле и они не являются столь впечатляющими, как может показаться, — уверенно сказал Смолий. — Не обращайте внимания на всю их пропаганду. К тому же, мы не собираемся противостоять всей российской армии — нам нужно просто проявить свое собственное влияние на Черном море. Гангстер Казаков хочет перевозить нефть через Черное море, чтобы заполнить свой трубопровод через Балканы — ему это придется делать с нашего позволения. Любые проблемы со стороны России или его малозаметного самолета, и терминалы «Метеора» в Болгарии и Грузии превратятся в дымящиеся ямы!
— А что не даст России распотрошить обе наши страны, если мы осмелимся выступить против них?
— Пускай Россия думает о том, что им делать, — сказал Смолий. — Они действуют очень смело и думают, что они очень умные, потому что никакого союза стран им не противостоит. Единственный способ выжить, на который мы можем надеяться — это держаться вместе. Одна страна, даже такая большая, как Украина или Турция, будет сметена Россией с легкостью. Но две таких страны — совершенно другое дело.
Сиварек кивнул, глядя на Смолия с нарастающим осознанием ситуации. Он вдруг ощутил себя не настолько одиноким, как за несколько минут до этого. Он повернулся к Чешир и спросил:
— А что насчет вас, майор? Что насчет Соединенных Штатов?
— Я не готова рассчитывать на американское участие, сэр, — ответила Чешир. — Президент Торн является человеком глубоких убеждений, он умен и на его стороне закон — так что он не играет в политику. Но он также и молодой президент, так что, возможно, может считать, что не все иностранные союзы плохи для Соединенных Штатов. Кроме того, он военный и понимает военные угрозы и военную геополитику.
— Ваша уверенность в вашем хиппи-президенте и ваша преданность ему нисколько не вдохновляют меня, юная леди, — сказал Сиварек с мрачной улыбкой. — Но он бросил мою страну и оставил нам мало альтеранатив. — Он повернулся к Смолию, расправил плечи, решительно кивнул и протянул руку крупному украинскому генералу. — Я буду рад передать ваши соображения и пожелания моему руководству, генерал. Я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы наши страны действовали в интересах дружбы и взаимной безопасности. Для меня будет удовольствием и честью видеть, как союз наших стран станет реальностью.
Смолий пожал руку турецкому генерал, а затем заключил его в медвежьи объятия и поцеловал в обе щеки.
— Z velikim zadovolennyam! И если нас обоих сотрут с лица земли, я буду раз знать, что мы сгорим вместе! — Он повернулся к Нэнси Чешир. — Я уведомлю командующего базой, что мои силы отправятся в ближайшее время. Но я меня есть несколько вопросов к генералу Самсону, которые я должен задать прежде, чем вы уйдем.
— Могу я предложить, сэр? — Спросила Чешир. — Давайте сначала свяжемся с генералом Маклэнэханом.