Воин

Леонтий Аникеевич Серверов

– Говорят, мастер-убийца, элементаль и Душитель, которого вы поймали. Ну и так, мелочи разной еще нахватали до кучи.
– Так же тихо ответил он.

Я выдал про себя матерную тираду, из которой приличными были лишь междометия и союзы, и покрепче сжал в руке меч. Сегодня мне поможет только то, что вдолбили за эти месяцы инструктора и сержант.

– Если выживем сегодня, - выдохнул идущий спереди воин, - я проставляюсь.

– Будем.
– Шепнул другой.

– Прекратили разговоры!
– злой шепот сержанта раздался сзади, прерывая невольную беседу.

Со стен чадили факелы,

роняя отблески на стены, заставляя тени двигаться в дерганом ритме. Потеки влаги от их света казались кровавыми, а крик, раздавшийся впереди, заставил нас разом остановиться. Мы замерли, вглядываясь вперед до рези в глазах, пытаясь понять - что там. Сержант знаками показал нам разделиться и двигаться вдоль стен. Сразу стало видно, что впереди был перекресток. С боков появились решетки, ведущие в камеры, и все они были открыты нараспашку. Напряжение росло, народ был взвинчен, и когда раздался вопль справа-спереди, воин, идущий с той стороны, тоже заорал и несколько раз быстро воткнул меч в тело, попытавшееся вылезти.

– По сторонам смотрите, идиоты. И не орите.
– Сквозь зубы тихо процедил сержант, пинком отбрасывая в сторону труп бывшего заключенного. Впереди опять раздался крик, и судя по дальнейшим звукам, там кого-то ели. На фоне хруста костей, на одной ноте завыла женщина, и мы стали двигаться еще медленнее. Тут один из воинов, идущий впереди меня, засунув меч подмышку, снял с себя шлем.

– Черт, ничего не видно же!
– пробормотал он.

– Одень обратно, идиот!
– послышался злой шепот сержанта.

– Так ведь ни...
– на горле его появился красный росчерк, воин забулькал, с шеи потек ручеек крови ему за шиворот и он свалился безжизненным кулем.

Сквозь забрало я почувствовал дуновение ветерка, и тут факелы начали тухнуть один за другим.

– Вампир! Твою же...
– опять бульканье, и второй, уронив меч и зажав рукой шею, пал замертво.

Я успел только провалится в открытый зев камеры, закрывшись наглухо щитом и пытаясь что-то разглядеть сквозь дым и чад еще оставшихся факелов. Послышался демонический хохот, и лязг доспехов возвестил о том, что мы лишились еще одного.

– Строй! Сбить строй!
– надсадно заорал сержант.

Да щазз. Кажется, мы нашли мастера-убийцу, хотя, скорее, он нашел нас. Нервы, напряженные до предела, уловили размытое движение слева, и я махнул туда щитом. Зацепил лишь воздух, снова раздался хохот.

– Ну что, консерва? Поиграем?
– вкрадчиво зашептала темнота камеры, и мимо опять прошелестел ветерок. Правое бедро ожгло болью, я, пытаясь просчитать направление движения, ткнул мечом вперед и не прогадал: послышался вскрик, и на несколько мгновений проявилось тело в мятом костюме.

– Ш-ш-ш-ш-ш, ты за это заплатишь, консерва!
– обернулся тот. Облизнув губы языком, он наклонил голову, и метнувшись вперед-влево, вылетая из камеры, вскрыл горло от уха до уха сунувшемуся туда было соратнику. Далеко не улетел: раздалось хеканье сержанта, и вампир, неловко качнувшись, упал на одно колено, зажимая бок.

– Я убью вас всех-х-х-х!
– Зло вскинул голову он, и горящих факелов осталось всего двое.

– Рубите его! Не стойте!
– заорал сержант, снося ему голову, и в следующую минуту от вампира остались

лишь ошметки плоти. Стены, и сами бойцы были замызганы кровью с головы до ног и тяжело дышали: каждый старался ударить хоть по одному разу.

– Зажечь факелы! Построились вдоль стен! Что же вы дохнете, как мухи, м-мать...
– зло прохрипел сержант.
– Стриб, живой?

Я вышел и камеры, прихрамывая.

– Да, вроде. Бедро только задел, урод.

– Бинтуйся, мы прикроем.
– Сержант настороженно следил за проходом впереди. Он был темным, и лишь далеко впереди был виден свет. Воины торопливо зажигали потушенные факелы, рассредотачиваясь по стенам, и тьма неохотно отступала.

Хромая, я дошел до сержанта и тронул его за плечо.

– Что, воин?
– обернулся ко мне тот.
– А, Одиночка. Чего тебе?

– Господин сержант, там ведь элементаль, так?

– Да, воин. И?

– Нам его мечами бить, только смешить.
– Я облизнул губы.
– И, небось, големы в прислужниках у него. Мы только оружие затупим.

Сержант задумался, и заинтересовано глянул на меня.

– Дело говоришь. Есть что предложить?

– Там дубинки в караулке лежат. Они железом окованы. Там же должны быть ведра с питьевой водой, если еще заключенные туда не добрались.

Идею сержант понял, быстро отправив несколько бойцов в караулку, находившуюся в самом начале. Боцы вернулись зеленого цвета, приказ выполнив лишь частично: дубинок было всего две, а в ведрах было больше крови, чем воды.

– Нам ее не пить.
– Посмотрев в ведра, сплюнул сержант.
– А дубья что, больше не нашли?

– Все было разломано, господин сержант, - трясясь, ответил один боец.

– Ч-то н-аш-ли, и т-т-о х-х-хорр-ошо.
– Заикаясь, ответил второй.

– Бесполезные обезьяны.
– Прокомментировал сержант.
– Стриб! Одна дубинка твоя, вторая - моя. Ведра дайте в середину строя. Пошли, пошли!
– Он замахал руками, показывая вперед, и бойцы, напряженные до предела, двинулись. Сам он шел первым по правой стороне, меня поставив во главе слева. Дойдя до перекрестка, он подал знак остановится.

– Хоть бы эту дуру заткнули.
– Пробормотало сзади. Как будто услышав его, вой, который так и тянула женщина, прерываясь на вздохах, вдруг закончился всхлипом, и наступила тишина.

– Эй! Эй! Стража! Вы же стража?
– послышался торопливый шепот спереди.

Мы с сержантом переглянулись, он знаками показал на следующую камеру с моей стороны. Решетка была закрыта, в ее прутья вцепился хорошо одетый мужчина. судя по всему это и был тот чинуша из магистрата, о котором говорил маг. Я осторожно двинулся вперед, и увидел внутри кучку людей. Среди них выделялась жрица, в достаточно потрепанной робе, которая когда-то была снежно-белой, став грязной и помятой. Ее светлые волосы, некогда ухоженные, были в беспорядке. Она стояла, привалившись к стене и плакала, закрыв лицо руками. По камере из конца в конец ходил старый знакомый, лейтенант, сцепив руки за спиной в замок, а в дальнем левом углу на цепях висел заключенный, в одних подштанниках, безучастный ко всему. Голова его бессильно свисала, с коротко остриженной макушки текла кровь на избитое тело. Казалось, живого места на нем не было.