Воин

Леонтий Аникеевич Серверов

Чтобы избежать повторения вчерашней встречи с разбойниками, я дождался патруля и двинулся с ними. Нет, я понимаю, утро, а не вечер, но все-таки...

Столица встретила меня просыпающимся рынком. Поплутав слегка, нашел вывеску, и толкнул замызганную дверь.

– Чего тебе, оборванец?
– услышал я вместо "Здравствуйте". В полумраке комнаты сидел усатый мужик. Мышцам его, выпиравшим из рубашки, позавидовал бы Шварценеггер из моего мира. Он сидел за столом, и изображал великую занятость,

а именно - ковырялся в зубах зубочисткой.

– Я в армию записываться. Или в стражники. Куда тут берут?
– проблеял я.

Усатый ненадолго замер, а потом достал из ящика стола бумагу и хлопнул ею об стол.

– Доброволец, значит? Сядь.
– указал он пальцем на стул напротив него.

Я подошел и аккуратно сел, стараясь на него не смотреть.

– Значит так. Два года в страже, потом восемь лет в регулярной армии, если выживешь. После этих десяти лет - или остаешься, или продлеваешь еще на десять. Опять же, если выживешь. Выдавая эту тираду, он не отнимал руки поверх бумаги.

Я сидел, воткнув взгляд в стену, и напряженно думал. Десять лет. Долбанных десять лет не пойми где, и притом там, где смерть - реальна. Стоит ли оно того? Хотя, если отказаться - выбор тоже невелик: либо умереть от голода, либо влачить жалкое существование нищего, либо... стать разбойником. Ни одно из этих возможностей меня не прельщало, и решившись, я кивнул:

– Согласен. Кормить будут?

Вербовщик открыл и закрыл рот, цыкнул зубом:

– Ну и дурак. Да, кормить будут. Писать и читать умеешь?

– Не знаю.
– Я посмотрел ему в глаза. Ну реально, не знаю, блин, умею ли я.

Усатый двинул бумагу по столу, отнял руку.

– Ознакомься и подпиши.

Перевернув лист, все что я понял - это где ставить подпись. Все буквы, написанные на листе для меня были чем-то вроде китайской грамоты.

– Подписывать чем?
– поднял я глаза.

Вербовщик протянул мне стило и хитро ухмыльнулся. Ну что же, поставим подпись позаковыристей, лишь бы было непонятно.

Отдав бумагу и стило обратно, я расслабленно вздохнул: назад пути уже не было.

– Так... Вот тебе предписание. Как вписывать?

– Стриб.
– Свое имя я решил сократить.

Вербовщик заскрипел стилом по бумаге. Дописав и поставив точку, он двинул лист ко мне.

– Выйдешь из города, дойдешь до поселка Златоземье, и повернешь налево, по дороге. Там лагерь, не промахнешься. Бывай, рекрут.

– А поесть где-нибудь можно?
– робко заикнулся я.

– Я тебе что здесь, харчевня? Пшел, говна кусок!
– Усатый привстал из-за стола, и замахнулся. Продолжения я ждать не стал, быстро поднялся, насколько позволил отбитый и уставший организм, и поплелся по указанному адресу.

Описывать дорогу не стоит. Применив прежнюю тактику - идти с патрулем, добрался до долины без происшествий. Первое впечатление: "Епт,

песочница!" Было грубо разбито мордой об реальность: Вместо часовни, слабеньких орков и гоблинов с волками, передо мной раскинулся палаточный лагерь. Непередаваемое амбре дыма, вонючих носков и еды с яростью атаковало мой нос.

– Куда?
– схватила меня за плечо чья-то рука в латной рукавице.

– Предписание... вот, отдать... я рекрут, - корчась от боли в зажатом стальными тисками плече, простонал я.

– А, мясо.
– Тиски разжались.
– Тебе туда. Палец в латной перчатке ткнул пальцем в сторону отдельно стоящих пяти палаток, а мысок стального сапога придал ускорение.

– Уррод...
– тихонько прошипел я, и потирая ушибленный зад, поплелся в указанную сторону. Довольный собой латник только гыгыкнул мне вослед, видимо, не расслышав.

– Стой, кто идет?
– рявкнуло из-за палатки, едва я к ней приблизился.

– Рекрут. С предписанием.
– выдохнул я.

– Жди. Сейчас сержанта позову.
– строго ответили оттуда же, откуда и в первый раз.

Ждал я недолго: послышался мат, и из-за той же палатки вышел седогривый бугай, в латном доспехе, без шлема. Видимо, это и был тот самый сержант.

– Предписание, воин!
– рявкнул он, протягивая руку.

Я протянул листок, полученный от вербовщика. Сержант проглядел его вскользь, и засунул за пояс.

– Свежее мясо, значит... Драться умеешь, мясо?

– Нет.
– Драться я действительно не умел. Да и не приходилось. А уж на фоне тех, кому приходилось изо дня в день выживать, можно считать, я младенец.

Седогривый сделал ко мне шаг и отвесил затрещину:

– Добавлять надо "Господин Сержант"!, ты, бесполезный кусок орочьего дерьма!

Так я попал в местный аналог армии. В принципе, особо ничего нового для меня не было, кроме вооружения. Так - те же приколы младшего комсостава, те же зашуганные солдаты-призывники, только антураж другой. Быстро получив комплект одежды, меня вогнало в ступор выданное мне оружие...

– Это что, господин сержант?

Я недоуменно рассматривал выданный мне комплект... ну, скажем, вооружения.

– Это твой щит и меч, воин. Ты что думал, тебе боевое дадут сразу? Ты же мясо! Порубите друг друга, а мне отвечать?

М-да. Если это щит и меч, тогда я рыцарь серебряного авангарда, мля. Щит напоминал крышку от бочки, с привязанными веревками для руки. Меч же был обыкновенной железной палкой, кое-как проклепанной с обоих сторон, и меч напоминал разве что издали и ночью. Эдакий плоский дрын с деревянной рукояткой.

– Ну, что стал? Вперед, построение скоро!

Так и началась моя служба в рядах доблестных, мать их ети, войск Штормграда. В одном вербовщик не соврал: кормили здесь действительно хорошо.