Воин

Маккуин Дональд

— Она тоже с юга. — Нила импульсивно протянула руку и положила ее на руку Сайлы. — Не сердись на нее. Она лишь хочет защитить нас.

— Я хочу того же. — Она быстро поднялась. — Уже светло. Может, пройдемся?

— У меня есть предложение получше, — задорно и таинственно улыбнувшись, девушка не стала пояснять, какое именно.

Внезапно горячая вспышка гнева охватила Сайлу. Она чуть не крикнула Ниле слова предупреждения: пойми — люди, умеющие вести приятные разговоры, могут оказаться гораздо опаснее, чем враги в боевой раскраске.

На ум пришло воспоминание, со времен ее пребывания у Людей Гор. Старый

воин, хромой и весь в рубцах, насмехался над Людьми Собаки.

— Мы сметем их, рано или поздно. Они хорошо дерутся, но у них мягкие мозги. — Он засмеялся, показав последний сломанный зуб. — Воины не должны давать имена своим лошадям — мы считаем, что это приносит несчастье. Нам наплевать на лошадей. Когда они слабеют, мы убиваем их и съедаем.

Сначала Сайлу оттолкнуло такое бессердечие, но потом мысленно она снова и снова спрашивала себя — неужели ты думаешь, что сможешь достичь своих целей, если будешь поступать иначе? Пока что, отчитываясь перед Алтанаром, она была непозволительно правдива. Но дальше это будет невозможно.

Они вышли из шатра и оказались прямо на одной из главных улиц, разделяющих лагерь. Лошадь Нилы была привязана к флажку семьи. Там была и вторая лошадь, гораздо лучше той, на которой Сайла прибыла в лагерь. Девочка представила ее как подарок отца, радостно улыбаясь удивлению целительницы.

— Мою лошадь зовут Подсолнух, — сказала девушка. Это были обычные слова, но имя лошади вернуло Сайлу к неприятному воспоминанию о насмешках Горного Воина. Нила болтала: — Я всегда звала твою лошадь Рыжик, но ты можешь называть ее, как тебе нравится.

— Будем называть ее Рыжик, — сказала Сайла. — Я просто потрясена. Лошадь — это такой дорогой подарок.

Нила подождала, пока она вскочит в седло, а потом продолжила:

— У нашего племени — тысячи лошадей. У каждого их по меньшей мере пять, даже у детей, которые еще не могут сами взобраться на коня. По нашим законам, у каждого семейного шатра должны быть привязаны лошади, на каждого члена семьи старше пяти лет, объезженные, конечно. Как же можно без них обойтись? — С гримаской она показала на сапоги Сайлы. — Тебе не нужны больше шпоры. Мы никогда ими не пользуемся.

— Кажется, вас было бы лучше назвать Людьми Лошади. Единственные собаки, которых я видела, — у Гэна.

— Собаки — это спутники, — объяснила Нила, — их растят для охоты и борьбы в помощь ночным дозорным. Они — надежная защита своих владельцев, и собак выпускают из лагеря только в случае необходимости. Лошадьми торгуют, хотя военную лошадь продавать запрещается. Собак не продают никогда.

Сайла скоро поняла, что их поездка была не столь бесцельна, как говорила Нила. Они все дальше забирались на территорию ее родного Южного клана.

Поведение людей заметно изменилось. Нилу любили в Северном клане; люди улыбались и приветливо махали ей. Но в родном клане отношение к ней несколько отличалось, и сначала Сайла не могла понять чем, пока на ум не пришло давнее впечатление — поездка одного из сыновей Алтанара через ярмарку. Там были те же теплые поздравления, но с тенью опасения. Не конкретного человека — кажется, этот сын был восьмым на пути к трону и не имел никакого влияния, — на людей давил сам факт, что рядом кто-то, имеющий отношение к необъятной власти.

Это наблюдение помогло ей понять ситуацию лучше, чем слова. Люди принимали Нилу

как принцессу. Из этого неизбежно следовало, что они видели в ее отце «короля».

Сайла подумала о том, как скоро это намерение воплотится в жизнь. И как именно это будет происходить.

Задумавшись, она чуть не пропустила момент, когда Нила натянула поводья, останавливаясь перед особенно большим шатром. Вся его передняя часть была открыта, чтобы внутрь попадало как можно больше дневного света и свежего воздуха. Немного в стороне стояла длинная печь, высотой примерно в пять футов, растопленная и издающая ровный басовитый гул. Кроме странного шума, внимание невольно привлекала передняя глиняная стена печи, изображавшая рычащее лицо. Заслонка закрывала отверстие рта, а меньшие — небольшие отверстия для «глаз». Пока они разглядывали печь, коренастый мускулистый человек, одетый только в кожаные штаны, выдернул меньшую пробку, чтобы взглянуть в раскаленное нутро. Подняв глаза, он увидел всадниц и усмехнулся.

Пристроив пробку на место, он вышел, чтобы приветствовать гостей. На свежем воздухе от его потного тела поднимались клубы пара. Положив руки на бедра, он сказал:

— Я знаю тебя, Жрица Роз Сайла. Мое имя — Сабанд Гайд, первый кузнец Людей Собаки, я из Южного клана. Пожалуйте в мою Преисподнюю.

Это была смелая шутка — использовать церковное название места наказания в загробной жизни и сравнить ее с огнем и грохотом его работы.

Сайле это понравилось.

— Я знаю тебя, Сабанд Гайд. Разве ты такой злодей, что заслужил Преисподнюю и на этом, и на том свете?

Кузнец проревел, смеясь:

— Входи, Жрица. И ты, маленькая Нила. Что-то тебя в последнее время не видно. Вот твои братья сюда частенько наведываются.

— Раньше ты делал ожерелья и драгоценности, а теперь только оружие. Зачем мне к тебе приходить?

Лицо его дрогнуло, но кузнец оставался весел.

— Ну, хотя бы затем, чтобы скрасить мои будни. Может быть, я даже нашел бы минутку, чтобы сделать тебе медный браслет. — Он повернулся к Сайле. — Что показать тебе, Жрица? Здесь мы работаем с камнем; есть инструменты и поновее. — Он подошел к машине и нежно ее похлопал. — Не хуже любого в Оле — это токарный станок, для стрел. Не отличишь одну от другой. Можем делать наконечники из кремня, обсидиана, бронзы, стали — не только железа, но и хорошей стали. Ты знаешь что-нибудь о моем искусстве?

— Я знаю только, что лечение ран, оставленных этими злыми игрушками, заставляет меня использовать все мое искусство.

Кузнец притворно содрогнулся, как будто пораженный в грудь.

— Хотел бы я, чтобы мои лезвия были столь остры, как твой язычок.

Сайла засмеялась, но быстро стала серьезной.

— А как у вас с металлом? Я слышала, недавно в Оле нашли очень крупное место, пораженное Божьим гневом, и хорошо его разрабатывают. А вы тоже добываете металл в таких местах?

— Мы знаем такие места, но не любим их. Некоторые из них раньше были радзонами, и нам неизвестно, какие именно. Мы предпочитаем честную руду. В старину радзон и невидимых так боялись, что по закону Людей Собаки подлежал казни каждый, кто прикасался к предметам, сделанным гигантами. Сейчас мы уже не так этого боимся, но все равно, никто никогда не узнает, что входило в металл гигантов. Работая со своей рудой, я знаю, с чем имею дело.