Воин
Шрифт:
— Нет! — она скривила лицо. — Вы их съели?
— Было бы оскорблением деревни, не съешь мы их, — я пожал плечами, постаравшись не рассмеяться от выражения отвращения на её лице. — На вкус как курятина.
Она притворилась, будто сейчас бросит в меня салфетку.
— Ты прикалываешься надо мной, да?
Я положил руку на сердце.
— Чистая правда.
— А Крис там был?
— Нет, это было до того, как я приехал в Америку и познакомился с Крисом.
Она нетерпеливо
— Расскажи мне о другом месте, где ты побывал. И можешь опустить часть о еде.
Я усмехнулся и рассказал ей о недели в Венеции, охотясь за гидрой, которая проникла в каналы. После этого я потчевал её историями из нескольких своих приключений в Южной Америке. Она увлечённо слушала, задавая вопросы и смеясь над некоторыми историями.
— После всех своих путешествий ты счёл жизнь в США скучной?
— Я думал, что буду так считать, но Америка удивила меня. Стоило мне прожить тут несколько лет, и подружиться с Тристаном, я решил остаться.
Вздохнув, она отложила вилку.
— Должно быть, это нечто, наблюдать за тем как сильно мир изменился за последние две сотни лет. Ты пережил индустриальную революцию, изобретение машин, самолётов, телевидения, и всё остальное.
Я наигранно нахмурился.
— Обзываешь меня стариком?
Она проказливо ухмыльнулась.
— Ну, ты ведь побывал на Вудстоке.
— Верно. Вот это было незабываемо время, — я улыбнулся, вспомнив безумие тех выходных. — Шестидесятые были лучшей декадой для музыки.
— Как ты можешь такое говорить? Лучшая музыка была в семидесятых.
— Говорит девушка, родившаяся когда? — передразнил я.
— Эй, я отлично распознаю хорошую музыку, когда слышу её, — парировала она. — Некоторые из великих музыкантов может и начали в шестидесятые, но поистине хорошими они стали только в семидесятых.
— Например, кто?
— Скажем, "Флитвуд Мэк". Их ранние произведения хорошие, но альбом "Слухи" был лучшим. И Эрик Клептон не имел успеха вплоть до соло в семидесятых.
Я кивнул.
— Они хороши, но что насчёт таких музыкантов, как Джим Моррисон и Дженис Джоплин, или "Ху" и "Стоунз"? Я могу назвать десятки групп, лучшие работы которых относятся к шестидесятым.
Она положила руки на стол, и вспышка в её глазах подсказала мне, что она готова поспорить. Мы обменивались репликами, и мне тут же понравился наш спор. Сара знала, что ей нравится, и она спорила в этом вопросе столь же пылко, как и поступала во всем остальном, во что она верила. Я мог сидеть здесь и разговаривать с ней всю ночь.
К нам подошёл официант и спросил не желаем ли мы десерт, и вместо того, чтобы отказаться от сладкого, как большинство женщин поступало на свидании,
— Не хочешь чуть-чуть? — спросила она, подхватив вилку.
— Нет, спасибо. Никогда не испытывал интереса к сладкому.
Она прищурила глаза, посмотрев на меня.
— Как ты можешь не любить тирамису? Это лучший из когда-либо созданных десертов.
Она неторопливо кушала десерт. Внимательно наблюдая за её глазами и тем, как она смаковала каждый кусочек, я решил, что в итоге люблю тирамису. Когда она медленно облизала вилку, я сделал мысленную заметку почаще приводить её сюда.
— Это было потрясающе, — сказала она, когда мы покинули ресторан.
— Итак, чем бы ты теперь хотела заняться? — спросил я, подойдя к "Дукати".
Её глаза засияли.
— Мы не едем обратно?
— Если только ты сама этого не хочешь.
Если она продолжит так на меня смотреть, мы можем и всю ночь провести здесь.
— Мы можем поездить по округе и посмотреть город? — с надеждой спросила она.
Я посмотрел на её голые руки.
— Уверена, что не замёрзнешь слишком сильно?
Она надела шлем.
— Да, если я могу вновь воспользоваться твоими карманами. Как так получается, что ты такой горячий?.. Я хочу сказать, твоя кожа горячая, в то время как моя холодная, — с запинкой произнесла она.
Мне не надо было видеть её лицо, чтобы понять, что она вновь покраснела. Ухмыльнувшись, я надел шлем.
— Мой Мори контролирует температуру моего тела. Ты тоже сможешь такое делать, со временем.
— Это точно пригодится, — пробормотала она.
Я сел на мотоцикл, а она забралась позади меня. Когда она обхватила меня руками и запустила кисти рук в мои карманы, мне понравилось то, как естественно это ощущалось. Она до сих пор смущалась интимности, но мы прошли долгий путь с нашей первой встречи в клубе Портленда.
Я не спеша возил нас по городу, поскольку температура упала с тех пор, как мы уехали из поместья Эльдеорина.
— Тебе же не холодно, да? — спросил я.
Она крепче обняла меня за талию.
— Нет, всё отлично. На такой скорости не так холодно.
— Мы поедем медленнее на обратном пути, — я мысленно отчитал себя за то, что не подумал о том, что ей будет холодно на мотоцикле. — Следовало поехать на внедорожнике.
Когда она покачала головой, её шлем заскользим меж моих лопаток.
— Я лучше поеду на мотоцикле, чем в машине. Грег обычно катал меня на своём мотоцикле, и мне это нравилось. Я просила его научить меня водить, но он не захотел расстраивать Нейта.