Воин в осаде
Шрифт:
— А тебя как зовут? — приветливо поинтересовался я у еще живого вражеского офицера, старательно давя подступающую к горлу злость. До того, как зайти к этим ребятам, я пообщался с несколькими пленными простолюдинами, от чего пребывал в состоянии слабо контролируемой ярости.
— Кате…гава Дзенчиро… — заикаясь произнес парень, вытягивая вперед дрожащую руку с указательным пальцем, — …ты его убил.
— Да? — без особого интереса покосился я на ноги свеженазванного «Скамейки», — Ну и плевать. Я спросил твоё имя.
— Ямада Тако, — выдавил из себя парень, беря себя в руки. Его взгляд блеснул страхом и ненавистью, — Ты мертвец, гайдзин.
— Меня зовут Алистер Эмберхарт, я являюсь хозяином долины Камикочи, — вздохнул я, глядя на заносчивого,
Парень осунулся после моего монолога, слегка побледнел, а потом гордо вздёрнул подбородок. Молча.
— Однако, — продолжил я, — Могу дать тебе выбор, как уйти. Пуля в лоб или… ты мне просто расскажешь, какие рода замешаны в происходящем, и чего вы хотели добиться. Я не ожидаю услышать от тебя каких-либо военных тайн, секретов или планов. Просто расскажи мне, ваши лидеры и главы родов обосновали своё решение вам, бойцам. Что обещали. Скажешь, и я тебе дам меч. Твой меч. А потом выйду против тебя с своим мечом. Только они и ничего больше. Умрешь как воин, достойно.
Всегда считал, считаю и буду считать самым отвратительным человеческим качеством отточенное до небывалых высот самооправдание своих поступков.
«Он сильнее меня, поэтому я взял палку». «Поэтому напал со спины». «Поэтому позвал друга». «Мне нужно кормить детей, поэтому я подставил того, кто угрожал моему повышению». Оправдания подлости, низости, хитрости… есть и будут всегда, потому что человек слаб. Потому что ему плевать на ближнего своего и, разумеется, потому что не перед кем нести ответственность за свою подлость. Все вокруг — такие же. Если он достаточно силен, чтобы не оправдываться, то его затопчут остальные. Затравят стадом… либо превознесут до небес, а потом, разумеется, убьют. Не бывает живых героев и святых, ибо их пример вынуждает остальных жертвовать. Они нужны, чтобы ими восхищаться.
Молоденький аристократ Ямадо Тако был самым обычным человеком, хоть и воспитанным в местных мирных понятиях благородства и честности. Однако, всё-таки человеком, поэтому первое что он, как опытный мечник, сделал, выйдя против врага со сломанной ногой — воздел меч над головой, взяв рукоять двумя руками, а затем… активировал мощную мечевую технику, от которой руки и оружие японца засветились серебристым светом.
Сфера Тишины ударила готового к бою японца как невидимым молотом — вышибла из стойки, заставила испуганно разинуть глаза и рот, потеряться. Надолго, я успел сделать три широких и очень болезненных шага к придурку, а затем резануть перед собой размашисто воздух, выбивая из его ослабевших рук катану. Следующий обратный взмах длинного меча, чувствующегося мной сейчас пушинкой, рассек кончиком лезвия как внутреннюю сторону локтей японца, так и часть его грудной клетки. В открывшуюся на груди рану я и сунул меч под углом вверх, с презрением глядя на хлопающего опухшими глазами хитреца, у которого острие вышло чуть ли не из затылка. Выдернул, стряхнул кровь, отвернулся от еще стоящего на ногах покойника. Заковылял назад, в штаб, не оглядываясь на оседающее тело.
Не дуэль, а забой. У парня были отличные шансы на победу, не воспользуйся он техниками. Сказано же было — только мечи.
Здесь, на каменной пробке, почти наглухо закрывшей перевал, собрались все, кто участвовал в операции или был ответственен за долину. Отсутствовали лишь близняшки и Жерар с Маргаритой, но с последними было всё хорошо — успешно остановив поезд с рекрутами,
Обдумав это, я понял, что совсем бы не отказался, если бы Эйлакс решил бы припереться назад. Демон получил прописку в местном Аду, а значит и канал энергии. Теперь он мог бы латать моё тело не хуже, чем любой из демонов Эмберхартов… Только вот зачем это ему? Бывший владыка другого плана ничего не получит при возвращении в мое тело. Одержимость ради развития удел сильных, но туповатых.
— Итак, господа, у нас много новостей. Большая их часть отвратительна и катастрофична, поэтому предлагаю начать с единственной хорошей, — взял слово полковник Ятагами, слегка клацая новой металлической кистью, подарком от мастеров Зедда, не иначе, — Она заключена в поезде. Неплохой и очень уместный для нас запас патронов под распространенный автомат «Тип-6». Вместе с самими автоматами, которых по поезду собрано 232 штуки. Самое приятное — установленные на грузовых платформах СЭД-ы «Кагура-3». Восемнадцатитонники. Четыре штуки. Они принадлежат к очень раннему, но всё-таки второму поколению. На каждом установлено по два артиллерийских средних орудия и две автоматических пушки земля-воздух калибра 20 мм. Самое интересное было в двух последних вагонах, выделенных особой маркировкой. Когда мы их вскрыли, то увидели незнакомые комплексы…
— Это «Ситара-Сигма», — быстро сказала слегка выспавшаяся и сильно энергичная рыжая майор, — Итальянские противовоздушные орудийные платформы. Встали на производство полсотни лет назад и изумительно сшибают с небес квадратные сундуки халифатских дредноутов. Очень мощные.
— Зачем брать на штурм зенитные пушки? — скривился Зедд. Наемник был сильно не в духе после того, как решил лично проинспектировать захваченный поезд. Стандартный противогаз ему не полез, поэтому Фридрих от души надышался лисьей дрянью.
— Планировался даже не штурм, а молниеносный захват, после которого продолжилась бы та же ударная фортификация, — взял слово я, — Планы нападающих были подпорчены как идеей командиров использовать мясной щит, так и нашей вылазкой. Контролируя единственную транспортную артерию, оккупанты не то, чтобы расслабились, а даже не напрягались. «Ситара-Сигма» явно предназначались для того, чтобы потом в долину не сунулись «Торы».
Регина лишь кивнула. Инквизиторские воздушные чудища были теми еще левиафанами, но их никто не готовил к войне против людей. Сбросить «Гекату», превратив небольшой городок в скопище лишенных душ трупов? Запросто. А вот драться… для этих целей у инквизиции был конкордат Заавеля, предоставляющий в её распоряжение войска других стран.
Когда-то давно Япония была полем боя. Здесь воевали за каждый клочок земли, прямо как в эпоху Сенгоку Дзидай на моей старой Земле. Тогда на архипелаге возник, вырос и распустился цветок воинского учения, очень похожего на «то» бусидо, путь воина, о котором я читал еще в первом детстве. Здесь оно даже называлось как-то похоже, но с колоритом и упором на использование техник. Это разделение, отодвинувшее в сторону всех людей, лишенных дара к восприятию и управлению накопленным эфиром, послужило началом конца воинственной Японии. Боевые искусства и философия стали техниками, привилегией знати. Затем? Затем 80 лет индустриализации, 80 лет под влиянием телокрада, популяризовавшего комиксы и навязываемые ими искусственные стереотипы.