Воин снегов
Шрифт:
Мои мысли мчались быстрее любого демона, даже быстрее скорости света (об этом мог бы рассказать Джеймс Эллисон, если бы я, Гор, имел возможность общаться с ним в этот критический момент).
Я был уверен, что Итиллин не покинула меня навсегда, и криво улыбался, даже в миг смертельной опасности. Я по-прежнему оставался для нее врагом, но сейчас появилось новое чувство – ревность.
Шанара, моя любимая, все еще терзала холодное сердце Итиллин, а теперь у Ледяной Ведьмы возникла еще одна причина для того, чтобы меня ненавидеть, Я чувствовал,
Люди – противоречивые создания. Как оказалось, Итиллин тоже. Она показала мне, что, хоть на мгновение, но может быть настоящей женщиной…
Передо мной вновь возникло прекрасное лицо Шанары. Нет! Я не до такой степени был привязан к Ледяной Богине!
Она приходила на мой зов. Она спасала меня – но лишь для своих собственных целей. Теперь же она предоставила мне возможность выпутываться самому. Наверняка она сейчас наблюдает за мной. Наверняка смеется над моим затруднительным положением. И вновь, как и много раз прежде, я ее проклял.
Мои мысли неслись с бешеной скоростью. Пикирующий к земле силуэт почти не успел увеличиться. Лежа на теплой груди Земли, я, подобно Антею, черпал из нее силы.
Напрягшись, я вновь попытался вырвать придавленную руку. Я не осмеливался произносить магические слова в подобном состоянии. Если бы позволяло время, я мог клыками разорвать мешавшую мне конскую тушу.
Звериной частью своего естества я ощущал, что могу сразиться с летучей тварью почти на равных. Дернув руку изо всех сил, я почувствовал, как что-то щелкнуло, и понял, что это выскочило лезвие ножа. Согнув железные пальцы, удлинившиеся теперь на фут острой как бритва стали, я вонзил их в мертвую плоть.
Моя рука сразу покрылась лошадиной кровью и скользким жиром. Рыча и ругаясь, я наконец освободился. С небес стремительно падал мой враг, огромный как орел, кондор или птица Рок. В солнечных лучах ярко блестел меч, готовый пронзить меня, вспороть мне брюхо! Будь проклята, Итиллин! Проклинаю вас, надменные Ледяные Боги! О Земля! Неужели Гору пришел конец?
Внезапно я увидел, что сияние стало ярче и даже затмило блеск солнца. Это было свечение раскаленного добела металла!
Широко распростертые черные крылья били по воздуху, не давая колдуну врезаться в землю. Пронзительный вопль Ментуменена напоминал свист пикирующего самолета. Аналогия стала еще более полной, когда летучей твари наконец удалось выровнять полет.
С неба падала настоящая зажигательная бомба! Я, Гор, никогда не видел и даже не мог себе представить ничего подобного. Однако я сразу же узнал свой меч, раскаленный добела, с дымящейся рукоятью, он падал прямо в круг замороженных воинов, в центре которого стоял я. И мне показалось, будто я слышу голос Земли: «Ты сказал: Меч, вернись туда, где ты был выкован! Теперь он возвращается, и если ты хочешь вновь обрести его, тебе придется проделать
Меч вонзился в землю и исчез в ней. Колдун, продолжая дико вопить, взмыл в небо и, оставляя за собой дымный след, скрылся в облаках, из которых тотчас полил дождь.
Я знал, что без меча я беззащитен перед всемогущими Древними. Без меча слишком опасно призывать их сомнительную помощь. Я мог лишь предполагать, как скоро они обратят на меня внимание. Из дыры, которую оставил после себя ушедший в землю меч, поднимался пар. Будь я кротом или мышью, я бы забрался в эту нору. Будучи человеком, я не мог этого сделать. Будучи волком? Мне показалось, что я знаю способ, как добраться туда, где сейчас находится меч, но даже если и получится, вход в обитель Огненных Демонов слишком далеко, а времени у меня слишком мало.
Стигиец, приспешник Ментуменена, рассказал мне достаточно. Возможно, он знал и кое-что еще, важное для меня. Я направился туда, где лежало его тело. Под жаркими лучами солнца замерзшие люди и лошади оттаивали и падали на землю. Один из них сидел с таким нелепым выражением лица, что я не удержался от улыбки. Он меня не заметил, поскольку был мертв.
Но стигиец меня заметил! Он лежал в луже крови, которая продолжала течь из ужасной раны в его горле. Он не мог говорить, и лишь бульканье доносилось из его груди, когда он пытался что-то произнести.
Он показал на лезвие, все еще торчавшее между моих стальных пальцев, затем жестом изобразил, будто его голова отделяется от тела. Я присел рядом.
– Сет не давал тебе спать. Теперь он не дает тебе умереть, так?
Он кивнул, и его пальцы заскребли по земле, поспешно царапая неразборчивые рунические знаки.
«Освободи меня огнем. Тогда я смогу заснуть. Даже Сет не в силах восстановить тело из пепла! Гор, ради твоей матери, освободи меня!»
– Я убил свою мать. Если окажешь мне услугу, я освобожу тебя. Потом сможешь заснуть.
Он снова начал царапать пальцами по земле. Я прочитал:
«Заснуть – да! Заснуть навсегда – да! Я помогу тебе, чем пожелаешь».
– Тогда отведи меня к входу в Стигийские Пещеры, откуда я мог бы добраться до обители Огненных Демонов. Но сначала…
Я взял стрелу; поместил ее в самострел, встроенный в мою механическую руку, и взвел пружину. Коснувшись кнопки, я убрал лезвие. Затем я снял пояс с убитого гирканца, туго обмотал им металлическую руку и, сняв, привязал ее к поясу стигийца.
– Вставай! – прорычал я. – Ты мертв, и я не могу убить тебя во второй раз, но, пока ты в состоянии двигаться и твоя душа остается внутри твоего гниющего тела, ты все еще можешь чувствовать боль.
Его исказившиеся черты, дрожащие руки и судорожно подергивающиеся мышцы свидетельствовали о том, что моя догадка верна.
– Я знаю много способов, как сделать больно, – проскрежетал я и тут же продемонстрировал один из них. Он захрипел, заскулил, и взгляд его стал отчаянным и просящим. Я отпустил его.