Воин Пустоши
Шрифт:
Народу здесь тоже было немного, лишь несколько столов оказались заняты. Белорус двинулся по трубе, по пути рыжего пару раз с почтением приветствовали какие-то люди.
— Что, весь Херсон-Град о нас болтает? — тихо спросил Туран. — И везде в лицо узнают?
— Не везде, думаю. Здесь вот меня узнают, но это потому, что я здесь уже раз десять рассказывал, как мы с тобой инкерманские катапульты крушили — еще бы им меня не узнать! О, вон и Макс.
Женщина сидела неподалеку от стойки и беседовала с плешивым человеком в широком
Когда Туран с Тимом заторопились вдоль прохода, навстречу из-за столика, соседнего с тем, который заняла Знаток, поднялся высокий худощавый парень — выступил в проход и опустил руку в карман. Белорус с ухмылкой отстранил его:
— Не суетись, Герц. Ты не должен бросаться на всякого встречного, твоя работа выглядит совсем, будем говорить, иначе. Видишь, Туран, новый охранник у Знатока. Неопытный еще, нервный.
Знаток оглянулась на них.
— Не будь слишком строг с Герцем, он только начинает карьеру. Подождите, сейчас я закончу беседу.
Пришлось присесть рядом с охранником. Тот выглядел недовольным и хмурил густые черные брови. Вскоре плешивый распрощался, накинул капюшон и ушел, после чего они пересели за стол женщины.
— Хорошо, что ты пришел в себя, Туран, — сказала она.
У Турана не было желания вести долгие беседы — он склонился к Макс и тихо сказал:
— Я хочу предложить тебе выгодное дело.
Знаток подняла бровь.
— Насколько выгодное?
— Двести монет серебром.
— Большая сумма… И за что она?
— За меня. Ты сообщишь Гильдии небоходов… у тебя есть возможность как-то связаться с ними?
Макс кивнула.
— Значит, сообщишь им, что через определенное время они смогут встретиться со мной у Железной горы. Я опишу, что это и где оно находится. За эти сведения летуны заплатят тебе двести монет. Хорошая сделка?
— А что взамен требуешь ты?
— Мне нужен человек, согласный выполнить опасное поручение. Это рискованно, но если он будет хорошо врать, то справится. Есть у тебя такой человек?
Макс размышляла недолго.
— Всегда можно найти подходящего человека.
— Нужен такой, которому можно доверять. А еще — ловкий и хитрый. Который сделает все как надо.
— Найдется, — уверенно повторила Макс. — Но, конечно, сначала я должна знать все детали. И ему придется заплатить из тех монет, которые за сведения о тебе — по твоим словам — дадут небоходы. Только вот я не знаю, дадут ли они мне их, когда я сообщу о встрече с тобой. Нужен какой-то… аванс, Тур.
— Хорошо. Но не деньгами — сведениями. Ты ведь собираешь их? У меня есть кое-что, что тебя очень заинтересует. Тебя и… некоторых твоих клиентов.
— Ну, так выкладывай, — кивнула она.
— Я слышал твой разговор с меха-корповскими в подвале Риты. Так вот: сколько Меха-Корп даст тебе за сведения об излучателе?
Она уставилась на него, не моргая, и он кивнул.
— Много дадут. Небоход, который
Макс откинулась на стуле, прикрыв глаза. Некоторое время она размышляла, потом сказала:
— Хорошо, я найму для тебя нужного человека. Когда я смогу сообщить Меха-Корпу то, что ты расскажешь мне сейчас про излучатель? Скажем, днем позже встречи у Железной Горы?
Туран снова кивнул.
— Хорошо, завтра я приведу его сюда, и ты объяснишь, что от него требуется.
— Договорились. — Он поднялся. — И завтра же ты узнаешь про излучатель все остальное. Тим, идем, поговорим с Назарием.
Шагая в полутьме между столиками, Белорус принялся бормотать:
– Вот это женщина. Затопчи меня кабан! Необычная женщина. Дом сгорел, шмотки пропали, а она: дела, клиенты… Ей бы о новом доме подумать. В сущности, у женщины должен быть дом, это, будем говорить, первое дело для нее. Нам-то, мужикам, не так важно, мы — другое дело. Вот я — точно другое дело…
На центральной улице, идущей от ворот к башне управителя, пришлось остановиться. К выезду из города катила колонна техники — мотоциклетки, автофургоны, грузовые самоходы. Над бронированными бортами торчали головы в черных касках — омеговский гарнизон покидал Херсон-Град. Пыль завивалась смерчами, ветер уносил ее вдоль улицы.
Белорус, прикрывшись рукой от пыли — а может, чтобы не признали прежние сослуживцы, — провожал колонну взглядом. Последним катил неуклюжий самоход, в котором важно восседали херсонцы в красных повязках. Вид у бойцов новоявленных сил самообороны был ужасно гордый — они, как-никак, выпроваживают наемников из собственного города! У одного из бойцов Туран заметил на лбу татуировку — глаз.
Когда грохот удалился, и пыль немного осела, Белорус объявил:
– Ну вот, выпер Ковшня из города Омегу! Радуется, теперь… Пока он в хорошем настроении, самое время с него монету слупить.
Назарий, в самом деле, был доволен. И у всех, кто сейчас нес службу в башне, настроение было приподнятое — изгнание наемников казалось им большой победой. Белорус зашептал Турану насчет того, Что херсонцы пока не поняли, что новый хозяин города может оказаться покруче прежних, и что отсюда нужно бежать скорей, пока дедушка не слишком разошелся.
Охранник у входа — тот самый Микит, с которым слишком легко справился Север, — взялся проводить к Назарию, которого назвал «председателем Совета».
— Вишь ты, и Совета пока еще не собрали, а председатель уже имеется, — заметил Белорус.
Ковшня был, конечно, занят — раздавал распоряжения, но поговорить с Тураном согласился.
— Назарий, ты хочешь, чтобы мы уехали из Херсон-Града? — сразу перешел тот к делу.
Старик, прищурившись, осторожно ответил:
— Если у тебя дела, задерживать не стану.