Воин Пустоши
Шрифт:
— Ну.
Туран помолчал. Разговорчивей лопоухий так и не стал. Турану хотелось о многом расспросить его, но не знал, как начать.
— А где гравипушка моя? Такая черная, с одной стороны под сеткой серебристое…
Крючок вытащил ее из-за спины — носил за ремнем — и положил на кровать рядом с Тураном. Тот погладил шершавую шкуру — ощущения были знакомыми и, пожалуй, приятными.
— Рыжий хотел забрать, — пояснил Крючок. — Я не дал. Сказал, что твое.
— Белорус? Как он?
— Бегает, болтает. Скоро должен заглянуть.
— Заглянуть?
— В башне.
— Это башня управителя?
— Ну.
— А что вообще происходит? Где гетманы? Омега?
— Гетманы ушли. Омега тоже скоро уйдет. Вот рыжий заявится, расскажет. Ему сподручней, а я не люблю.
— Ладно, — Туран смирился, поняв, что из лопоухого много не вытянуть. — Крючок, а одежда моя где?
— Принесу.
Крючок поплелся из комнаты, и когда дверь за ним захлопнулась, сквозь щелчки и помехи снова прорезался голос Шаара Скитальца:
— А теперь по заказу наших славных небоходов повторяю их объявление, которое, видит Пустошь, надоело мне до некроза в печени, но я буду твердо повторять его снова и снова, покуда не иссякнет серебро в небесных кошельках Гильдии! Они платят исправно, и я, Шаар Скиталец, готов твердить с утра до вечера: разыскивается Туран, урожденный Джай-Кан, сын фермера с юга Пустоши. Гильдия выплатит двести монет серебром любому, кто сообщит достоверные сведения о его нахождении, и пятьсот монет тому, кто доставит его живого к Минску, либо передаст кому-то из представителей Гильдии. С другой стороны, Гильдия убьет любого, кто покусится на жизнь Турана Джай-Кана…
Шорох помех заглушил голос Скитальца и слился со скрипом двери — возвратился Крючок, принес ворох одежды.
— Выбирай, это для тебя все приготовили. Старую выбросили, рвань.
Туран вытянул из брошенной на кровать груды что-то ярко-зеленое, повертел в руках.
— Богато…
— От старых хозяев города осталось, — пояснил Крючок.
Туран выбрал брюки из плотной легкой ткани, рубаху и куртку попроще. Нашел подходящий ремень.
Прежний управитель Херсона не уступал Турану в плечах, зато в талии был заметно тоньше.
Когда он закончил одеваться, объявился Белорус — влетел в комнату и принялся болтать:
— А, ты уже на ногах! Это славно, язвить тебя в подмышку! Херсон-Град встал на дыбы, все носятся, шумят, а ты лежишь! Непорядок!
Будто в ответ на крики Тима приемник взорвался шумом помех, сквозь которые пробивались гитарные рулады. Музыканты залихватским аккордом завершили композицию, и Шаар Скиталец прокомментировал:
— Вот под такие песенки теперь разбивают друг другу головы завсегдатаи кабака при гостинице «Злой киборг» в Рязани. Парни, найдите нормального автора текстов!
— Здесь приемники всегда берут «Радио Пустошь»? — спросил Туран.
— Почти всегда, но только в башне. Она ж высокая, и антенна на крыше хитрая, старая…
— В городе кто-то еще может поймать сигнал?
Белорус поразмыслил и качнул головой:
— Не, вряд ли. А что?
Туран
— Чего головой качаешь? — хмыкнул Белорус. — Ты как, на ноги встаешь уже? А то город, будем говорить, кипит, что твой чайник, а ты тут лежишь. Самый большой герой! Нам херсонцы знаешь как благодарны? О-о…
Рыжий закатил глаза. Подумал и добавил:
— Однако за выпивку денежки дерут. Нет бы так угостить отважного спасителя.
— А разве с тобой Назарий не расплатился?
— Пять гривен дал, сказал: аванс. Знаешь, что такое аванс? Это такая штука, которую дают, чтобы рот заткнуть, особливо, если остальное отдавать не собираются. А ты свою долю хочешь получить? Я уже Назарию сказал прямо: Турану полагается не меньше, чем старине Белорусу. Это ты зря сразу не потребовал себе награды, напрасно… Но ничего, я из этого старикана выбью все, до последнего медяка, уж точно! У него монета припрятана, верно говорю. Только тянуть нельзя, покуда мы герои и спасители Херсон-Града. Потом ведь забудут, и тогда точно ничего не дождешься. Нужно прям сейчас на Назария насесть.
Крючок кивнул:
— Ну. Богатый дед, но прижимистый.
Туран едва слушал болтовню рыжего, он обдумывал детали своего плана.
— Значит, радио здесь никто не слушает?
— Вроде, нигде сигнал не берется, особенно теперь, когда сезон ветров начался. Сейчас помехи очень сильные. А что?
Поднявшись, Туран сделал несколько шагов. Его качало, ноги подгибались, но ясно было, что сила возвратится, нужно лишь немного времени.
— А где сейчас Макс?
— О, брат! Вот это женщина! Носится, суетится, так и мелькает по всему Херсону, везде у нее дела нашлись, везде какие-то… Она мне предложила охранником стать, да я отказался.
— Почему?
Турану казалось, что под конец их полета на «Крафте» между Белорусом и Макс отношения наладились, они стали частенько шептаться, вместе перебирали добычу, вынесенную с энергиона, и вообще как-то сблизились. Знаток лишилась телохранителей, и ловкий парень вроде Тима был бы ей полезен.
Белорус замялся и ответил не сразу:
— Понимаешь, Тур… я так не могу. Такая женщина, я не могу к ней в услужение наниматься, это сразу ставит определенные, как бы сказать… Границы в отношениях.
— Не понимаю.
— Ну и ладно, молодой ты еще, тебе не положено понимать. Короче, в услужение не пойду я к ней… Но вот ежели Тим Белорус заявится к Макс Знаток как богатый деловой партнер… Ежели он что-то толковое ей предложит — вот это другое дело! Чтоб меня кабан затоптал, если я не придумаю, чем ее удивить, вот увидишь!
Крючок тихо хмыкнул.
— А ты чего там фырчишь, как ящер? — тут же набросился на него рыжий. — Не веришь, а?! Не веришь, что старина Белорус в один прекрасный день явится к Макс с великим и удивительным открытием? Которое стоит кучу серебра? Не веришь?