Воин Пустоши
Шрифт:
— Некроз вас возьми!
— Что там?
Вместо ответа бородач протянул бинокль, и Туран навел его на переднюю машину. В пыли мелькнули широкие рубчатые шины, вместо фар — человеческие черепа, радиатор закрыт ржавым стальным листом, вправо и влево с капота торчат заточенные стальные штыри. Решетка частично скрывала человека на водительском сиденье, но видно было, что он в маске, шлем украшен иглами так же, как капот сендера штырями — отточенные железяки угрожающе топорщились над головой бандита.
— Кетчеры!
— И что им с утра не спится! — буркнул Белорус. — Если близко подберутся, могут продырявить тебе емкости, борода.
— Значит,
Протянув бинокль Ставридесу, он вскочил и сбежал с холма по склону, который бандиты не могли видеть.
— Стой! — крикнул Тим. — Э, ты куда рванул?
Туран, не отвечая, спрыгнул в ложбину, по которой можно было зайти с фланга. План созрел мгновенно, будто сам собой сложился в голове; он уже знал, как будет действовать — словно некто умный и более опытный заранее растолковал ему, как может пройти эта схватка.
Пологая впадина тянулась наискось поперек ровного участка, который предстояло пересечь кетчерам. Они, конечно, заметят ее и объедут, это не серьезное препятствие, но им придется маневрировать — тогда и будет удобный момент, чтобы напасть. Туран нырнул в ложбину, пригибаясь, побежал по ней. Под башмаками трещала и крошилась засохшая корка грязи. После сезона ветров здесь будет длинная лужа, но сейчас все высохло и спеклось ломкой грязевой чешуей. Под ногой шевельнулся, рассыпаясь, плотный упругий ком, зашипел и выстрелил длинным телом — гадюка. Затаилась, уснула в ожидании дождей, окутав себя мягким коконом слизи. Змея двигалась вяло, и Туран припечатал плоскую голову каблуком, не останавливаясь, спеша занять позицию прежде, чем ее достигнут кетчеры. Рев моторов и дребезжащий грохот быстро нарастали.
Туран добежал до конца ложбины и рухнул в грязь. Положив рядом винчестер, потянул из-под ремня гравипушку.
Уже слышны были голоса бандитов — один из них, высокий и резкий, отличался визгливостью. Кетчеры завывали и улюлюкали. Туран лежал ничком, а налетчики не смотрели по сторонам, уставившись на «Крафт», который мягко покачивался над кронами деревьев.
Прозвучали первые выстрелы. Грохот и лязг раздались прямо над головой — кетчеры свернули, объезжая ложбину, машины сблизились. Вскочив, Туран придавил черный стержень, направляя поток энергии поперек пути головного сендера. Сперва его качнуло вперед, когда гравипушка не нащупала массы, потом в область ее действия влетела окутанная тучей пыли машина.
Под ногами что-то дернулось, штанину обдало горячим, но он не глядел под ноги, следя за конусом искажения, бьющим из прибора. Световые кольца бежали в лихорадочном ритме, воздух наполнил вибрирующий вой, а на широком конце конуса медленно заваливался капотом вниз сендер, чьи колеса бешено вращались в пустоте. Поднявшаяся пыль завивалась спиралями вокруг луча гравипушки. Туран повел ею в сторону, разжал пальцы правой руки — сендер рухнул на мотоциклетку, водитель которой выворачивал руль, изумленно пялясь на взлетевшую машину. Ему почти удалось избежать столкновения, и капот, украшенный черепами, прошел по борту мотоциклетки вскользь, но отточенные арматурные прутья прорезали стальные листы обшивки и согнулись. Когда сендер ударился о землю, две сцепившиеся намертво машины закрутило, как в водовороте, и скрежещущая груда металла перевернулась — раз, другой… Мотоциклетка вдруг подскочила, из нее вывалился водитель — грузная фигура и грива длинных черных волос. Все заволокло пылью, но Туран, схватив винчестер, успел заметить под ногами рассеченное на части тело гадюки. Змея поползла следом за
Сцепившиеся машины, наконец, остановились, грохот и лязг смолкли, и стало слышно, как воет водитель мотоциклетки. Голос был высокий, гнусавый. Толстый кетчер полз на четвереньках, проворно перебирая конечностями, черные патлы падали на лицо и плечи. Где-то по другую сторону искореженного металлолома, в который превратились машины, раздавались выстрелы и треск мотора уцелевшего сендера.
Туран, целясь из винчестера, бросился к водителю. Тот вскочил, волосы взлетели черной волной, открыв лицо — и стало понятно, что это женщина. Рука дрогнула, он не решился выстрелить. Зато тетка никаких сомнений не испытывала — выхватила откуда-то из-за спины здоровенный тесак и, не прекращая выть, бросилась навстречу.
Туран пригнулся. Лезвие свистнуло над головой, а приклад винчестера впечатался в объемистые телеса. Вой оборвался, женщина зашлась хриплым кашлем. Выпрямившись, он повернул винчестер, приклад описал дугу и плашмя врезал по затылку. Толстуха хрюкнула и завалилась носом в пыль.
Звук мотора удалялся — кетчеры ехали прочь, их осталось слишком мало, чтобы атаковать «Крафт». Белорус бежал с холма, размахивая пистолетом, и орал. Туран махнул ему рукой, показывая, что все в порядке.
Тим перешел на шаг и вскоре остановился рядом.
— Ну, ты даешь! Это ж надо, так прям сразу… Я думал, возиться с ними придется, а тут раз — и готово. Хорошую штуковину ты себе отхватил на энергионе, полезную.
Тут взорвался бензобак искореженного сендера — полыхнуло жаром, разлетелись обломки. Турана с Белорусом взрывная волна опрокинула на землю.
Когда, покрытые желтой пылью, они смогли подняться, женщина-кетчер на четвереньках ползла прочь. Она больше не выла, от Турана с Белорусом ее отделяло десятка три шагов. Тим задумчиво поглядел, как переваливается вправо-влево здоровенный ком сала пониже ее поясницы, и сказал:
— Отличная позиция для, будем говорить, доброго пинка. Я-то думал, ты всех прикончил, но этот еще на ходу.
— Это женщина, — пояснил Туран.
— А, ну что ж… да, бывает… — Белорус ненадолго задумался. — Вот что бывает с женщиной, когда она не сидит дома и не занимается хозяйством:
Когда ей дома не сидится, То может баба толстой стать. В уродку может превратиться, И озвереть, и обозлиться, Под зад коленом получать. А все могло не так сложиться, Она могла вставать чуть свет, Могла по дому бы кружиться! Порхать, чирикать, словно птица, И приготовила б обед!Оба посмотрели вслед женщине-кетчеру. Сгибая и разгибая руки и ноги, будто рычаги, она целеустремленно удалялась в серую степь.
Ставро на холме уже не было. Отряхнувшись, они побрели к стоянке термоплана. Обойдя холм, увидели, что Крючок, как ни в чем не бывало, сидит на брезенте среди разложенных деталей, а бородач стоит над ним и согласно кивает:
— Конечно, последняя заправка такая была… Бензин — дрянь, хуже некуда.
Когда Тим с Белорусом подошли ближе, лопоухий повторил для них то, что объяснял Ставридесу: