Воин Пустоши
Шрифт:
Все же повторное упоминание хозяина, крутой нрав которого был каждому в банде известен, подействовало. Глаза Бритвы не потухли, но несколько потускнели, он отступил, плюнул Дерюге под ноги и нервной дергающейся походкой зашагал к фургону.
Во время этого разговора по воротам продолжали колотить, но теперь удары смолкли — наверное, снаружи совещались. Бандиты лезли в машины, Червяк поднял маниса и впрягал в повозку. Дерюга собрался сесть в коляску, но тут сильная рука схватила его за шиворот.
Решив, что
Кабан без замаха, но сильно врезал ему кулаком под дых, отчего Дерюга издал звук, какой производит колесо, пробитое большим гвоздем. Он согнулся бы, если бы Кабан не удержал его за шиворот. Притянув лицо Дерюжки поближе к своему, он прошамкал:
— Мофет, фефя хофиян стаффйм и сфефал, но ефли ефе фаф Фифюфу уфафиф, я фефя гвофну. Фы фонял, Фефюфка?
В его произношении «Бирюза» не очень-то отличался от «Дерюжки», а «грохну» звучало уж совсем забавно, но Большой Смелый Дерюга, пред лицом более сильного человека мгновенно ставший Маленьким Испуганным Дерюжкой, сразу все очень хорошо, просто замечательно понял.
Кабан, не дожидаясь ответа, оттолкнул его так, что бандит, спиной перелетев через низкий бортик, уселся в коляску, и зашагал к машинам.
— Э! — прохрипел Дерюжка вслед. — Кабанчик, а гранаты где у вас? Гранаты должны ж были остаться!
— Да там они, — сказал Бирюза, одной рукой осторожно держась за нос, а другой показывая на коляску. — В ящике пять штук лежат, все, что осталось.
Снаружи донесся приглушенный голос:
— Вы что там, перепились все? Сказано — открыть!
— Сейчас! — крикнул Дерюга. — Ключ найти не можем!
— Какой еще ключ? Там засовы везде!
— Правильно, но у нас на нем замок навешен! Сейчас, братки, сейчас откроем, он в сено завалился, на котором манис наш… Погодьте чуток, открываем уже!
Привстав, он повернулся к бандитам, глядевшим на него из кабин и окошек в бортах фургонов, и сделал жест, будто перезаряжает ружье, показывая, чтобы все приготовились.
— Взорвем ворота! — прокричал тот же голос из Трубы. — Вам же хуже!
Кабан влез в фургон последним. Червяк запряг маниса и сел на передке повозки, подняв кнут. Позади него устроились двое с пороховыми самострелами. Дерюжка сообразил, наконец, что его пистолет вряд ли выстрелит, и схватил обрез, висящий в чехле под рулевой вилкой.
— Это ж мой! — воскликнул Бирюза.
— Теперь — мой! Заряжен? А где еще патроны… а, вот, вижу. Так, теперь заводи… Э, что это там такое?
Сквозь корабельные переборки в отсек проник приглушенный грохот — снаружи что-то взрывалось.
– Вроде наши ракеты рвутся… — пробормотал Дерюга удивленно.
Взрывы
— Готовься, молодой, щас будет знатная драчка!
Бирюза удивленно глянул на него, заслышав в манере речи интонации Макоты, пожал плечами и завел мотоциклетку. Сидящие в кабинах мотофургонов только этого и ждали — моторы заработали, наполняя отсек рокотом и смрадом выхлопов.
— Задний ход давай и вбок.
Бирюза так и сделал, и тут же сидящий за рулем Бритва с такой злостью втопил газ, что движок его фургона взвыл, как подраненный волк-панцирник.
За воротами было тихо. Дерюга, чувствуя себя полководцем, обозревающим с холма, как сходятся две армии, выпрямился в коляске, оглянулся на машины и сделал знак: пошел!
Мотофургон Бритвы рванулся вперед.
Он вломился в ворота, опрокинул их наружу, размазав по полу стоящих там людей, и сразу после этого Дерюга швырнул следом гранату.
— Гони! — проревел он, вновь неосознанно копируя интонации хозяина, и огорченный лишь тем, что Макота в эти мгновения не видит его.
Мотоциклетка помчалась в пролом, за нею — второй фургон и манис с повозкой.
Вылетевшая в Трубу граната взорвалась, накрыв осколками тех, кого не раздавили упавшие ворота.
Впрочем, даже после взрыва на ногах остались несколько человек, и все они открыли огонь, когда бандитские машины оказались в коридоре.
Дерюга сжался в коляске; над головой засвистели пули, но тут задний фургон закрыл его от прокторов и харьковчан. Машины одна за другой понеслись по Трубе, оглашая ее ревом: впереди мотофургон Бритвы, за ним мотоциклетка, второй фургон и повозка. Тянувший ее перепуганный шумом манис развил изрядную скорость.
— Догони его! — проорал Дерюга, подавшись к Бирюзе. — Ближе езжай! И сбоку, чтоб я видел, что впереди!
Ехать, по его подсчетам, предстояло всего ничего.
Между бортами переднего фургона и стенами Трубы было метра по два, не меньше, и когда Бирюза подвел мотоциклетку ближе к правой стене, Дерюга, перегнувшись через бортик коляски, увидел, что происходит впереди.
Из небольшого бокового коридора на шум как раз выскочили двое, мужчина и женщина, и бандит вскинул обрез, но опустил, сообразив, что это не прокторы и не харьковские. Даже, кажется, не вооружены…
Они отпрыгнули назад, но не успели — Бритва крутанул руль, тяжело накренившийся фургон вильнул, мгновенно приблизившись к стене и едва не заскрежетав по ней бортом, врезался в этих двоих и отбросил с такой силой, что наверняка переломал им все кости.