Воин короля

Бердников Антон Романович

— Уже пять сотен? За обычный ножик с замечательной рукоятью? Не смеши меня, Торн из рода Ивальди! Кинжал не из стали, а из адамантия, о чем ты догадался сразу, как только я достал его.

— Предателевы потроха! — выругался мовр и огляделся, но на него не обратили внимания. — Ты-то как разобрался, что лезвие из адамантия? Талант к определению металлов только у нас, да у некоторых гарраков!

— Когда я вздумал прорубить скалы, а шпага мне не помогла, на помощь пришел кинжал. А что кроме адамантия может повредить камень?

— Мовр с киркой, — буркнул Торн. — Когда понадобится оружие,

ко мне не приходи. Я давал тысячу золотых, а ты отказался! — Мовр сделал паузу, ожидая, что Зак польстится на новое предложение. — Ладно, если кинжал был сделан тобой или родственником твоим, я бы не просил его продавать. Фамильная ценность, а мовры чтят семейные традиции даже чаще, чем вы — люди. Но кинжал-то мовра! Голову на отсечение даю. — Торн вновь замолчал, прищурился, потрогал медальон и тихим ехидным голосом спросил:

— У кого забрал-то, душегубец, а? Подкараулил, небось, старого мовра на большаке ночкой темною, да? Зарезал предательским ударом в спину и вещички его прибрал? Или попытал его немножко? Разузнал, что ножичек-то не так прост, как с виду думается?

— Не думал, что мовры такими окажутся! — Предположение Торна вывело Зака из себя. Его, рыцаря, который поклялся защищать слабых и невинных, обвиняет какой-то остроухий в убийстве и грабеже. — Кинжал я нашел в Северных горах, а ты, вероятно, из Тригорья. Так что у меня прав на этот клинок больше, чем у вас, господин мовр Торн из рода Ивальди!

— Но-но! Северные горы, говоришь? И не стыдно тебе? Молодой, а врешь как складно! В горах этих мовров века никто не видел, те, кто успели сбежать от проклятых гризов, нашли пристанище в Тригорье, а значит они стали моими родственниками. Чувствуешь, куда я клоню, а, парень? Фамильная ценность! Бери тысячу золотых и отдавай кинжал! А то совсем молодежь совесть потеряла. Ишь, приходится свой же по праву клинок выкупать за бешеные деньги. Выпороть тебя надо!

— Я повторюсь, глубокоуважаемый мовр. Кинжал не твой. Кинжал — мой. И если б я не был рыцарем короля Келезара, то проучил бы тебя тут же перед всеми этими людьми!

Зак зашагал подальше от лавки вредного мовра. В след ему донесся крик: «Еще посмотрим кто кого, малец»!

Осматривать другие лотки Заку перехотелось, хотя интересных вещей на них было представлено вдоволь. Зак мельком увидел лавку с игрушками, вокруг которой сгрудились дети, галдящие наперебой. Продавец с улыбкой давал подержать им деревянных кукол, раскрашенных всевозможными цветами. Чуть дальше другой торговец демонстрировал пестрые платья, а его помощник громогласно вещал, что такие носят все нандийские красавицы. Женщины, все как одна, восхищенно охали. Мужчины с вымученными улыбками им кивали.

Зак вышел с рыночной площади на очередную улицу. Он до сих пор не мог поверить, что разговаривал с мовром. Мовры… Они же не такие! Мовры — благородный народ, всегда готовый прийти на помощь в беде. Но как тогда быть с историями об их жадности? Служит ли сегодняшняя встреча подтверждением того, что мовры вправду пекутся лишь о преумножении своих богатств, что готовы оскорбить незнакомого человека, но постараться найти выгоду? Зак не знал ответа, но ему очень хотелось думать, что Торн — редкий для народа мовров тип.

Зак вдруг сообразил, что возвращаться

к дому Неи придется этой же дорогой, а с Торном встречаться больше не хотелось. Вдруг ему вздумается нажаловаться стражникам, что Зак действительно украл кинжал? Как потом доказывать обратное? Сейчас главное не впутываться в неприятности. Можно, конечно, найти иной путь, но заблудиться в большом городе не стоит труда. А спрашивать у прохожих нет смысла — юноша даже не знал, в каком квартале жила Нея. Он решил погулять еще немного в окрестностях торговой площади. Торн к этому времени, возможно, уже уйдет с рынка.

В этом районе мовры встречались Заку на каждом углу. Они шли, оживленно беседуя со своими собратьями, либо с людьми. Зак вновь чуть не открыл в изумлении рот, когда из переулка навстречу ему вышла женщина-мовр. Высокая, но чуть ниже мовров-мужчин, ослепительно красивая, она несла в руках охапку цветов. Зак почтительно поклонился мовре. В ответ она улыбнулась и слегка присела. Юноша проводил ее взглядом и вздохнул. Принцесса Теана все рано прекраснее.

Зак еще долго бродил, пока, наконец, не решился возвратиться. Он рыцарь, сражавшийся с гризами, зачем ему избегать какого-то мовра, словно он боится его. Теперь Зак должен встречать любые беды с гордо поднятой головой.

Рынок еще не опустел, хотя толпа существенно поредела. Торн никуда не ушел — возле него трое мужчин и еще один мовр устроили спор о качестве палашей. Зак миновал их, даже не обратив внимания, заметил его Торн или нет.

Солнце к этому времени стало опускаться, окрашивая черепичные крыши домов в оранжевый цвет. На улице, где стоял дом Неи Зак впервые за день увидел вооруженных людей. Небольшой отряд воинов в красных плащах прошествовал мимо него. Прохожие кланялись солдатам, а ребятня провожала их широко раскрытыми глазами.

За то время, которое Зак прожил в Нолдоне, он никогда не замечал такого почтения к стражникам. Да, некоторые люди уважали тех, кто охранял их покой денно и нощно. Зато другие их ненавидели, причем причин на самом деле хватало. Кто-то брал взятки, кто-то кичился положением, а однажды Зак стал свидетелем избиения нищего двумя стражниками. Если б юноша не вмешался, то они забили бы его до смерти. Когда Зак сообщил об этом Эдмару, тот обещал разобраться, но добавил, что случай этот не последний и далеко не первый. В стражу шли многие люди, включая тех, что сами недалеко ушли от преступников, но если они умели сражаться и были готовы служить короне, то их брали без лишних вопросов. Таковы были устои Келезара.

Ужинали они втроем: Зак, Нея и Мирабель. Гостеприимная хозяйка, скорее всего, не разрешила дочери позвать подружек, чему Зак, естественно, обрадовался. Эти девушки только бы смущали его. Кулинарное искусство Неи все еще поражало юношу. Где она научилась так готовить? Зак уже сомневался, что хотя бы одна келезарская леди может сравниться с Неей в этом деле.

— Старейшины Меринхилла примут тебя завтра Зак, — сказала она, когда настало время десерта. Мирабель принесла с кухни кремовые пирожные, которые Зак стал поглощать с неожиданной для себя прытью. Дома, когда родители юноши были живы, сладости редко, но все же присутствовали на столе, хоть и не в таком количестве.