Воин короля
Шрифт:
— Как ты можешь быть братом Кровавого Братства? — спросил Зак.
— Я его сестра! — ответила разбойница.
— Зачем это делать, зачем убивать? — Юноша не верил в россказни о женщинах в рядах вестширских разбойников, а теперь не мог понять, что побудило ее вступить на путь опаснейших грабителей и убийц.
— Заткнись, придурок! — Она вдруг ударила Зака ногой. Он немного потерял равновесие, но этого хватило, чтобы разбойница слегка уколола его в бедро. Бедро юноши отозвалось болью, и он стиснул зубы.
Рифельвар насквозь пронзил противника, пробив
Уолдер же выбил из рук разбойника оружие, стащил его с лошади и свернул шею. Бездыханное тело упало под копыта собственного животного. Уолдер подъехал к Эдмару и помог ему. Затем они повернулись к Заку. Разбойница увидела, что осталась одна и опустила шпагу.
— Убей её, друг, — сказал рифельвар, после минутного молчания.
— Она же девушка, — опешил Зак.
— Это не девушка. — Уолдер метнул взгляд на разбойницу. — Это Дора по прозвищу Душительница, единственная женщина в рядах Кровавого Братства. Она похищала детей, мучила их, а потом оставляла на съедение волкам.
— Что?! — Спаси меня Создатель, пронеслось у Зака в голове. Неужели девушка способна на такое? Как вообще можно такое творить?
— Твой здоровый дружок говорит правду, лапуля, — проворковала Дора. — Я передушила столько детишек, сколько ты за свою жалкую жизнь не знал, рыцарь. Попробуй, убей меня, сопляк. У тебя духу не хватит. Вы должны меня судить, да еще доказать мои преступления!
— Мой друг не сопляк, — буркнул Уолдер, подъехав к ней. Он спрыгнул с коня и приставил окровавленную шпагу к ее горлу. — Именем короля Келезара я обвиняю тебя в убийствах невинных. Приговор — смерть.
— Да вы все рыцари! Вы не убиваете женщин и детей. Ваш кодекс велит защищать их! — Дора поняла, что снисхождения ей не видать и зарыдала.
— Да, — согласился Уолдер, — но ты не женщина, ты грязное существо, тварь, созданная Предателем. — С этими словами он воткнул шпагу в ее горло. Дора отшатнулась, пытаясь закрыть рану руками. Кровь просачивалась сквозь ее пальцы, пока она пятилась назад. Через секунду у нее подкосились ноги, и Душительница упала замертво.
— Жаль, что она вырвалась тогда из окружения, — сказал Эдмар. — А то бы мои ребята устроили ей казнь, подходящую её проклятой голове.
— Кстати, что с этим делать? — спросил Уолдер, указав на разбойника, которого он сбросил с лошади.
— Судить и казнить, — ответил рифельвар. — В этих безлюдных краях мы и судьи, и палачи. Келезарский закон — это мы. Приведи его в себя, Уолдер.
Лорд Бладблейд поднял последнего разбойника и несколько раз тряхнул. Когда тот очнулся, Эдмар объявил, что его приговорили к смерти. Разбойник промолчал.
— Ты сознаешься в преступлениях? — спросил Уолдер.
— Да, но клянусь Создателем, я никогда не убивал! — ответил хрипло бандит.
— Что ж, в этом случае тебя ждет быстрая смерть. — Эдмар нанес разбойнику удар в сердце, и Уолдер отпустил бездыханное тело.
— Будем их хоронить?
— Нет, Зак, — сказал рифельвар. — Они
Зак и Уолдер взобрались на лошадей, и трое всадников помчались дальше.
На несколько лиг вокруг не было ни одной ложбины или оврага, ни дерева или куста; только размокшая дорога и бескрайнее море зелёной травы, которая сверкала на солнце. Изредка попадались цветы, растущие небольшими группами; ещё реже попадались камни, словно эта равнина никогда не заселялась. Зак узнал от Эдмара, что где-то далеко на западе стояла Сторожевая башня у самого берега Большого океана. Давно, когда из-за моря прибывали враги, на ней загорались сигнальные огни, предупреждающие людей и мовров об опасности. Теперь от неё вряд ли что осталось.
Зак заметил, что Северные горы не тянулись длинной полосой с запада на восток. Оказалось, что на западе они плотно примыкали к океану, затем несколько миль шли на восток, а потом сворачивали на север, отрезая от материка небольшую землю, где когда-то жили народы заморских поселенцев, торговавших по морю с Келезаром и Ортхоком, по суше — с моврами.
Наконец, друзья остановились и подняли взгляды вверх. Горы, будто мифические исполины, держащие на своих плечах небесный свод, смотрели на них невидимыми глазами. Самые высокие горные пики пронзали высь, словно шпили невероятного по величине дворца, и купались в белоснежных облаках. Впереди скалы были отвесными. Здесь никто и никогда не смог бы взобраться, даже будь он из племени горцев. На западе горные отроги становились ниже; там образовывались выступающие скалы, похожие на зубы чудовищных драконов. На восточных склонах Северных гор росли целые леса, а чуть дальше брали начало многие реки в королевстве.
— Смотрите. — Уолдер махнул рукой вправо. — Там, кажется, ущелье. Может, это вход в пещеры?
— Посмотрим, — сказал Эдмар и направил туда свою лошадь. Уолдер оказался прав. Это был тонкий проход, вырубленный в скалах, настолько тонкий, что войти в него одновременно могли только двое. В глубине ущелья начиналась длинная каменная лестница. Она вела прямо вверх, заканчиваясь на высоте тридцати футов.
Друзья спрыгнули с лошадей, потому что с ними войти в Царство мовров не получилось бы. Зак, Эдмар и Уолдер взяли всё необходимое для дальнейшего пути, оставив ненужные вещи.
— Прощайте, лошадки, — сказал рифельвар, погладив каждую из них по гриве. Но лошади не думали уходить. Они всхрапывали, топтались на месте, недоумевая: чего от них хотят.
— Пойдём, Эдмар, — позвал Уолдер.
Начался подъём. Друзья решили идти друг за другом, чтобы не мешаться. Зак шёл последним, всё время оборачиваясь назад на медленно удалявшуюся землю. В ущелье было темнее, чем снаружи, но ступени хорошо виднелись и в полутьме. Шаги друзей гулко отдавались эхом, плавно уходящим вверх. Где-то на половине пути рифельвар остановился и показал на что-то лежащее у его ног. Эта была сломанная пополам шпага. Рядом лежала перчатка.