Воин и чародей

Бойе Элизабет

– Дюри, – сказал Бергтор, – нам нужна цепь, способная удержать колдуна.

Волшебная цепь. Найдется у тебя что-нибудь подходящее?

Дюри фыркнул в обгоревшую рыжую бороду.

– Есть ли у меня цепь, которая удержит колдуна? Да у меня припасена такая, что удержала бы и самого Фенрира, если б только мне пришла охота гоняться за волками.

Он зашагал в кузню, чтобы отыскать нужную цепь, и Йотулл воззрился на Бергтора с ненавистью и высокомерием.

– Только не думай, что это помешает Бьярнхарду добраться до шкатулки! – проворчал

он. – Что до тебя, Сигурд, то по пятам за тобой все еще следует Гросс-Бьерн, да и меч твой еще не совершил двух предсказанных убийств.

Проклятие не оставит тебя в покое, покуда не исполнишь того, что предначертано. Если хочешь избавиться и от морока, и от проклятья – прикажи Бергтору прогнать этих неуклюжих болванов и тотчас же открыть шкатулку!

Сигурд покачал головой:

– Нет, Йотулл, теперь-то я знаю тебе цену. Глупцом я буду, если еще раз доверюсь тебе.

Рольф и Микла кивнули, воодушевленно блестя глазами, и Микла испустил громкий облегченный вздох.

– А я уж боялся, что он никогда не прозреет! – прошептал он Рольфу.

Вдруг из кузни донесся громкий крик Дюри и топот бегущих ног, сопровождаемый какой-то возней за дверью. Дверь распахнулась прежде, чем кто-либо успел открыть ее, чтобы поглядеть, что случилось, и в комнату хлынули доккальвы с обнаженными мечами. Кузнецы встретили их ударами молотов, но Бергтор удержал их повелительным криком, и они, опустив оружие, отступили.

– Прежде чем сражаться, я хочу понять, с кем и за что мы сражаемся! – прогремел Бергтор, широкими шагами выходя на середину комнаты. Молот, вскинутый над его головой, был охвачен ярким пламенем. Доккальвы у двери попятились и выставили вперед острия мечей. – Кто вы такие? Какое дело привело вас ко мне?

Доккальвы отвечали враждебными взглядами из-под шлемов, пятясь до тех пор, покуда между ними и Бергтором не оказался одинокий воин. Пришелец сделал несколько ковыляющих шагов вперед, и пламя Бергторова молота осветило его черты.

– Это Бьярнхард! – воскликнул Сигурд и, пытаясь скрыть испуг, добавил:

– Берсерк!

Бьярнхард, зловеще ухмыляясь, повернулся к нему:

– А, это ты, Сигурд? Я должен был догадаться, что ты первый меня узнаешь. Что случилось? Почему все эти великаны торчат здесь с таким мрачным и злобным видом, если их ждет работа в кузне?

Йотулл вскочил:

– С радостью тебе объясню, Бьярнхард! Они объявили меня своим пленником и имели наглость пригрозить, что будут судить меня за то, что я предал Хальвдана. Сигурд отказывается помогать нам и не желает, чтобы Бергтор открыл шкатулку. Если бы ты поменьше мешкал, добираясь сюда, верно, удалось бы избежать кровопролития, но теперь, сдается мне, у нас нет иного выхода, как только перебить их всех. Во всяком случае, в будущем это избавит нас от многих хлопот. – И он окинул Сигурда, Рольфа и Миклу взглядом, полным холодного злорадства.

Бергтор помотал головой, точно разъяренный медведь.

– Если только вы посмеете

тронуть кого-то из этих троих, я клянусь, что никто и никогда не откроет эту шкатулку, избежав проклятий и поветрий, которые опустошат все земли на сотни лет!

– Нет-нет, в этом нет нужды! – взволнованно проговорил Бьярнхард, ковыляя поближе к Бергтору. – Давайте же присядем и спокойно обсудим это дело, как пристало разумным мужчинам! Позволь я объясню тебе, почему ты должен открыть для нас эту шкатулку…

– Я открою ее только для Сигурда! – объявил Бергтор, скрестив руки на груди и отвернувшись от Бьярнхарда; молот, однако, он все еще сжимал в кулаке.

– Да будет тебе, – не отступал Бьярнхард, – разве ты, как и мы, не понимаешь, что Сигурд в этой игре уже не в счет? Его все равно что нет на свете, и то же самое, кстати, будет и с тобой, если ты не станешь следовать всем известному правилу: слабейшие должны подчиняться повелениям сильнейших, если хотят сохранить свою шкуру в целости и сохранности! Речь уже не только о тебе, но и о прочих кузнецах. Подумай, сколько познаний и искусности исчезнет из мира, если все они бессмысленно погибнут в стычке!

– Бессмысленно они не погибнут, – хладнокровно отвечал Бергтор. – Прежде чем умереть, я хотя бы успею размозжить твою башку, и тогда в Свинхагахалле будет править Йотулл, если ему, конечно, удастся уцелеть, а нет – так найдется другой негодяй, помельче. Но запомни – даже если все мы до единого сейчас погибнем, мое проклятие все равно дождется того, кто когда-нибудь отыщет шкатулку.

– Значит, вот ты как решил? – допытывался Бьярнхард. – Бессмысленная бойня, в которой никто не выиграет и все проиграют?

– Твой проигрыш – мой выигрыш! – прорычал Бергтор, без малейшего усилия взмахнув молотом. – Если ты издохнешь, мир избавится от гнусного пакостника, а если умру я, найдутся еще кузнецы, которые займут мое место в Свартафелле.

Бьярнхард покачал головой:

– Ты, друг мой, играешь не по правилам. В этой игре мы непременно должны так или иначе прийти к соглашению. Быть может, я должен заплатить тебе золотом, чтобы ты согласился открыть шкатулку? Что ты на это скажешь?

– Скажу, что это шкатулка Сигурда, так что лучше отдай свое золото ему, если уж тебе так не терпится пристроить свое богатство, – отвечал кузнец.

Бьярнхард обратил свою лисью ухмылку к Сигурду:

– Ну, старый мой дружок, ты, верно, уже понял, что проиграл так или иначе, так почему бы тебе не перестать упрямиться и не велеть открыть шкатулку? Так, быть может, ты спасешь свою жизнь. Я ведь не стану возражать против того, чтобы тебя отпустили подобру-поздорову, только держись подальше от Йотулла. Ты ведь понимаешь, что дальше сопротивляться бессмысленно? Подумай, Сигурд, ведь мы с тобой всегда были добрыми друзьями! Поверь мне еще раз – я советую тебе открыть для нас шкатулку и уж позабочусь, чтобы с тобой ничего дурного не приключилось.