Воин и чародей
Шрифт:
Утром тяжкий стук деревянных башмаков дровосека разбудил весь дом на час раньше обычного, а его ворчание подгоняло путников поторапливаться.
Сигурд удивлялся, как это старик и пальцем-то может шевельнуть после неимоверного количества эля, которое он поглотил прошедшим вечером, однако к тому времени, когда путники и их кони были готовы трогаться в путь, скрипучая повозка и востроглазый пони поджидали их с нетерпением, как сказал дровосек, чуть ли не полутра.
Йотулла немало злило, что им приходится применяться к неспешному ходу провожатого и его тележки, но когда он попытался выведать у дровосека нужное направление,
– И вовсе-то незачем так торопиться, – проворчал он. – Мы и так скоро будем на месте, может, даже скорее, чем вам бы хотелось. Старина Бергтор – дубина неотесанная, невежа, а от его гостеприимства и тролль свихнется.
То, чем он вас угостит, и крысам не по вкусу. Странный народ у вас на равнинах – виданное ли дело, плестись в такую даль просто для того, чтобы повидаться с кузнецом! Да не надо мне ничего объяснять – терпеть не могу совать нос в чужие дела! – И он даже обошел повозку, заковыляв дальше, по другую сторону от пони, чтобы не выслушивать никаких нежеланных объяснений.
К концу дня путники оставили позади копи и начали подниматься выше в горы по крутой и извилистой каменистой тропе. То и дело приходилось им подталкивать в гору перегруженную повозку, хотя дровосек и ворчал, что пони, мол, и сам вытянет, а вообще, взбрело же в голову кузнецу поселиться так высоко и на отшибе!
На закате путники остановились у груды шлака возле заброшенной шахты, и дровосек с мрачным удовлетворением объявил:
– Вот тут-то мы и расстанемся. Привет честной компании!
И он повел пони к зияющему отвору шахты, косяки которого были исчерчены осыпающимися рунами.
Йотулл бросился за ним:
– Погоди-ка, старый чудак! Ты сказал, что покажешь нам дорогу к Свартафеллу, а эта дыра мало похожа на жилище такой важной персоны, как Бергтор. Так, что ли, принято в ваших местах помогать пришельцам – заводить их в заброшенные места, подальше от поселений, и пусть себе блуждают в поисках дороги? Если ты именно это задумал, дружок, будь уверен, у тебя окажется так много причин для горьких сожалений, что твое нынешнее ворчание покажется мышиным писком! – Глаза его уже сверкали тем убийственным огнем, который был так не по душе Сигурду.
Дровосек обернулся и грозно глянул на Йотулла:
– Я ведь только сказал, что вы можете за мной доехать до Свартафелла, ведь этот-то груз для Бергторовой кузни. Не говорил же я, что и сам направляюсь в Свартафелл! Очень уж ты самонадеян, милый друг.
Йотулл схватился за посох.
– Хочешь сказать, что ты и не собирался приводить нас к Свартафеллу? – осведомился он, стараясь говорить спокойно.
– Так ведь я же привел вас сюда или нет? – огрызнулся дровосек.
– Да, но это не Свартафелл!
– Да ну? – деланно изумился старик. – С чего это ты взял?
– Так ты хочешь сказать, что это и есть Свартафелл?! – не выдержав, закричал Йотулл.
Дровосек замялся, но, видимо, понял, что дальше шутить опасно.
– Кое-кто зовет это место Свартафелл, – проворчал он.
– Что ж ты этого так прямо и не сказал? – воскликнул Сигурд.
Дровосек смерил его неодобрительным взглядом.
– А вы и не спрашивали.
Глава 17
– Не могу поверить, чтобы важная персона могла обитать в этакой дыре, – ворчал Йотулл, когда
Войдя в подземный зал, где располагалась кузня, они увидали, что огромный мохнатый мышастый конь вырывается из рук полудюжины гномов, – те повисли на узде и гриве, увертываясь от мощных ударов передних и задних копыт. Конь столкнул своих мучителей к семерым коням, что стояли поодаль, и те громко заржали, принялись лягаться, взвиваться на дыбы и натягивать до упора недоуздки. После долгой и яростной возни кто-то из гномов все же усмирил мышастого строптивца, укусив его за ухо; конь унялся, подобрал ноги и лишь слегка вздрагивал да косился враждебно. Однако стоило подмастерью кузнеца ухватить мышастого за копыто, как все сражение, включая ругань и ляганье, повторилось сызнова. Наконец коня повалили набок, крепко спутали веревками, и подмастерье принялся зачищать широченные копыта.
Затем Бергтор, самый дородный и закопченный из шестерых гномов, заметил наконец, что к нему в кузню пожаловали незваные гости. Он скрестил руки на груди и хмуро воззрился на дровосека в ожидании объяснений. Старик указал большим пальцем себе за спину и проворчал:
– Я вез тебе топливо, а эти вот альвы увязались за мной. Уж не знаю, кто они и чего от тебя хотят, а по мне, так от чужаков одни неприятности.
Бергтор стянул с рук плотные перчатки и заткнул их за пояс. Был он могуч и плотен, явно в расцвете лет и намного выше всех гномов, каких до сих пор встречал Сигурд; борода и волосы почернели и встопорщились оттого, что Бергтор постоянно обжигал их в кузне.
– Ну, незнакомцы, с каким же делом вы явились ко мне? Я – Бергтор из Свартафелла.
Его низкий голос раскатился под сводами, заглушив и сердитое фырканье поваленного коня, и уханье мехов, – другой подмастерье раскалял железо, чтобы выковать подкову.
Йотулл шагнул вперед и отвесил гордый поклон.
– Я – маг Йотулл, и привел к тебе скиплинга Сигурда, чтобы ты взглянул на вещицу своей работы и попробовал ее открыть. – Он сделал знак Сигурду, который выступил вперед с резной шкатулкой в руках.
– Я думаю, – сказал Сигурд, – этот замок когда-то сделал ты. Видишь, вот твое имя вырезано на шкатулке.
Бергтор отодвинул Йотулла и бережно взял шкатулку в огромные, черные от въевшейся копоти ладони. Хмурая гримаса на лице сменилась радостным изумлением.
– Откуда у тебя эта шкатулка? Давным-давно смастерил я ее, еще до того, как добыча руды стала таким прибыльным делом. Теперь-то я все больше подковываю этих зловредных коней да чиню разные орудия. Когда-то руки мои имели дело с красивым деревом, с золотом и серебром, а теперь все железо да железо. – Он вздохнул и покачал головой. – Погоди, дай-ка подумать… ну так и есть, я сделал эту шкатулку на свадьбу одной высокородной даме. А впрочем, здесь не место для разговоров. Ступайте за мной – выпьем кружечку-другую и потолкуем.