Воин и чародей
Шрифт:
Пленников торжественно ввели через главный вход чертога в то, что некогда было обширным залом; теперь же большая часть крыши обвалилась, и в гулкой пустоте фыркали кони в денниках. Здесь оставили лошадей пленников, а их самих доккальвы повели вниз по темному туннелю, кое-где освещенному коптящими костерками; над углями съежились стражники, стараясь уловить хоть частичку тепла, прежде чем ледяной ветер погасит последнюю горячую искорку.
– Под землей вы могли бы устроиться куда уютнее, чем в этих стылых руинах, – заметил Йотулл вожаку доккальвов, когда они пробирались через сугробы
Вожак поморщился, точно был готов согласиться с магом, но тут же поспешил ответить:
– Ты от меня жалоб не дождешься. Должность у меня здесь низкая, да и не нужны мне особые удобства. Когда доккальвы будут править всем Скарпсеем, наши чародеи вновь отыщут источник вечной зимы, так что надо заранее привыкать к такому существованию. – Он тяжко вздохнул, перебираясь через еще один сугроб. – Славные это будут времена для доккальвов… если прежде все мы не вымерзнем. Каждую стражу мы теряем самое меньшее одного часового. – Вожак остро глянул на стражника у дверей, перед которыми они остановились, но промерзшего насквозь бедолаги хватило лишь на то, чтобы кое-как подняться и отсалютовать. – Это я, Гуннольф. Ну-ка открывай, лежебока! Нечего пенять на холод у этакого жаркого костра.
Рольф и Сигурд глянули на жалкую горстку углей, чадивших на промерзшей земле. Оборванный стражник поспешно замолотил в дверь, и после долгого молчания она наконец едва приоткрылась. Подозрительный голос осведомился, что им нужно. Когда вожак объявил свое дело, дверь со скрежетом приоткрылась еще ненамного и их неведомый собеседник нетерпеливо велел им заходить, а потом торопливо захлопнул за ними дверь и с лязгом задвинул все засовы.
– Что же это за дело такое, если оно, по-твоему, может заинтересовать Бьярнхарда? – Говоривший был так тщательно укутан в меховой плащ с капюшоном, что виднелись лишь кончик посиневшего носа и блестящие глаза под кустистыми бровями. – Если это пустяк – тебе же хуже, Гуннольф. У брода Беда ты себя не слишком хорошо проявил, и Бьярнхард после этой неудачи тебя приметил, да, приметил…
Гуннольф неловко заерзал ногами по полу.
– Но ведь я уже искупил свои грехи. Смотри – я поймал соглядатаев из Хравнборга! Бьюсь об заклад, даже Бьярнхард будет приятно удивлен… и простит мне поражение у брода Беда. Ох, что я говорю! Ты ведь не передашь ему, а, Слинг?
Слинг глядел на Йотулла, Сигурда и Рольфа, настолько изумленный, что сдвинул капюшон на затылок, чтоб получше их разглядеть, и открыл лицо с резкими чертами и заплетенную в косички бороду. Пальцы, коснувшиеся капюшона, были щедро унизаны золотыми кольцами и драгоценными перстнями.
– Ну что ж, тогда пошли за мной, – велел он, нетерпеливо вздохнув. – Нечего стоять здесь на сквозняке и болтать попусту – Бьярнхард сам решит, как поступить. А они признались в соглядатайстве? – Он опасливо покосился на Йотулла, настороженный его суровым спокойствием.
– Нет, конечно, – отвечал Йотулл. – Я – маг, а не соглядатай и давно уже хотел повстречаться с Бьярнхардом. Я счастлив возможности лично выразить ему свое почтение.
Слинг недоверчиво глянул на чужаков, снова укутался в теплый капюшон и повел их вниз по коридору, освещая путь масляной лампой. В узком коридоре было холодно, хотя ледяные ветра остались снаружи и здесь все-таки казалось немного теплее, чем под открытым небом. Путники спускались по лестницам с выщербленными и разбитыми ступенями, миновали комнаты, в которых были сорваны двери на растопку, – из дверных проемов разило сырой землей. Наконец коридор завершился невысокой дверью, у которой дремали над костерком два стражника, бдительно сжимая в руках оружие. Слинг безжалостно разбудил их тычками посоха и изругал за лень и сонливость, а потом только открыл дверь и повел за собой пленников с таким торжествующим видом, словно он, и никто другой, изловил и доставил сюда соглядатаев.
– Приветствую тебя, о повелитель! – провозгласил он, входя в комнату и важно топоча ногами. – Вообрази только: Гуннольф, вечный недотепа, приятно удивил нас, добыв троих пленников. Это соглядатаи из Хравнборга, повелитель! – добавил Слинг, доверительно наклоняясь к большому креслу с высокой спинкой, которое было развернуто к огню.
В тот же миг его отшвырнули прочь, и рослая черная тень встала перед очагом, взмахом плаща заслонив отсветы огня.
– Соглядатаи из Хравнборга! – прогремел зычный голос, зловеще хохотнув.
– Много, о, много лет я ждал этого часа! Это что за дерзкий выскочка с посохом мага? Приучись, дружок, глядеть на меня с большим страхом и смирением. В твоих глазах я вижу наглость, и ты за это еще заплатишь. А это что за оборванцы? Рабы, что ли, или ученики? Вид у них такой, что им бы порка не помешала, а уж виселица тем более пошла бы на пользу. Почему бы и нет? – Он снова рухнул в кресло и неприятно засмеялся.
Сигурд с тревогой взглянул на Йотулла, но маг знаком приказал ему помалкивать, а сам оперся на посох и расстегнул свой плащ.
– Послушай, Бьярнхард, я знаю, что тебе доставляет удовольствие этак дурачиться, но я слишком долго был в пути и чересчур устал, чтобы выслушивать чушь. Перед тобой скиплинг из фьорда Тонгулль – тот самый, которого Хальвдан увел у тебя из-под носа. Ты бы и сам отыскал его, если б был хоть чуточку поумнее.
– Вот для этого ты мне и нужен, Йотулл, – возмещать недостаток ума. Да только не справляешься ты с этим! – огрызнулся Бьярнхард, метнув на мага ядовитый взгляд. – Я вижу, шкатулка все еще у скиплинга.
– Я решил, что безопасней будет увести его подальше от Хальвдана, – быстро ответил Йотулл. – Хальвдан ни на миг не спускал с него глаз, стремясь отнять у него шкатулку. Верно ведь, Сигурд?
Сигурд сильнее сжал шкатулку, переводя взгляд с Бьярнхарда на Йотулла.
– Ну да, верно, – настороженно отозвался он. – Я никому не дозволю и дотронуться до шкатулки, если не буду доверять ему. Йотулл, ты ведь никогда не говорил мне, что ты неверен Хальвдану.
Бьярнхард вызывал у него отвращение. Мало того, что доккальв был горбат, – присмотревшись, Сигурд заметил, что вместо правой ноги у него деревянная культя.