Воин и чародей
Шрифт:
Дверь резко распахнулась, и в зал вошел Йотулл, двигаясь со своим всегдашним надменным изяществом. Однако его манерам сегодня недоставало обычного хладнокровия – он мгновенно захлопнул дверь и мановением руки запер ее наглухо. Тотчас болтовня и смех прекратились и все взгляды зачарованно остановились на маге, который замер у двери, напряженно глядя в замочную скважину.
Он выпрямился и обернулся с торжествующим видом, властным взглядом обежал многолюдную залу – и тотчас отыскал Миклу, Рольфа и Сигурда.
– Рад видеть, что никто из вас не пострадал от твари, которая шныряет снаружи, – проговорил он таким тоном, что побелели самые невозмутимые лица
– Помнится, я предостерегал тебя о подобной опасности, и теперь ты должен признать, что я был прав в своем мнении о врожденной Силе скиплинга. Это больше не проказник-невидимка, слабый и безвредный.
Слышишь? – Он поднял палец, призывая к молчанию, и снаружи, откуда-то с укреплений, донесся полный ужаса крик, тотчас подхваченный другими.
Хальвдан и его воины схватились за оружие, многие повскакали с мест.
– Что ты хочешь сказать, Йотулл? – резко спросил Хальвдан. – Объяснись, и немедленно!
– Не спешите выходить за дверь, не то пожалеете! – окликнул воинов Йотулл. – Сила скиплинга приняла не слишком приятный облик и может уничтожить всякого, кто попадется ей на пути. Я бы мог изловить ее прежде, когда она еще была безвредна… если б мне позволили. – Он пронзительно глянул на Хальвдана.
Хальвдан молча прошагал к двери, отодвинул засов и, распахнув дверь, выглянул в темноту. Рокочущий рев приветствовал его, и альвы, стоявшие близко от двери, в ужасе отпрянули.
– По мне, так это больше похоже на морока, – сказал Хальвдан и, взяв из чьих-то рук копье, метнул его в темноту. Тотчас же дикий трехголосый рык возвестил, что тварь ринулась на штурм дома, и Хальвдан едва успел захлопнуть дверь и задвинуть засов за мгновение до того, как морок прыгнул вперед. Ревя и воя, тварь молотила дверь увесистыми копытами, затем взобралась на крышу. Микла тотчас же раздул огонь в очаге, чтобы помешать чудовищу спуститься через дымовую трубу.
– Я уверен, что это именно морок, – сказал он, прислушиваясь, как тварь топочет по крыше. Мелкая пыль сеялась с потолка, и балки жалобно скрипели и повизгивали. – Врожденная Сила Сигурда здесь, с нами. – Микла жестом указал на оружие и украшения, которые одно за другим со звоном сыпались со стен, главным образом на Ранхильд, – ей пришлось искать убежища под столом.
– Стой! Стой! – окончательно обезумев, кричал Сигурд, но его проказливая Сила принялась швырять с полок золотые кубки и чаши, только подливая масла в огонь суматохи.
– Великие боги! – вскричал Дагрун, перекрывая возбужденный гомон. – Мало нам хлопот с этим скиплингом!
– Йотулл! – бешено проревел Хальвдан. – Прекрати сейчас же всю эту чушь!
Йотулл один оставался спокоен, даже слегка посмеивался над растерянностью альвов.
– Попытаюсь, Хальвдан, однако мне неизвестно, кто же наслал на Сигурда такого опасного морока. Я видел, как тварь отличает его от всех. Впрочем, едва станет ясно, чьих это рук дело, я начну творить встречные чары. Явно кто-то желает Сигурду зла. – Он поднял глаза – комок земли сорвался с потолка и упал у самых его ног.
– Ты считаешься магом Хравнборга, – проворчал Хальвдан, недружелюбно глядя на Йотулла сквозь завесу пыли и дыма. – Меня не заботит, как именно ты избавишься от этого морока, – просто сделай это, не ломая голову, для кого он предназначен! А ты, Сигурд, прекрати немедля свои фокусы! – Тон у него был такой, что у всех, кто находился в зале, по спине побежали мурашки.
– Не могу! – огрызнулся Сигурд, с бессильной яростью следя,
Йотулл обвел взглядом зал.
– Я, пожалуй, выйду и сражусь с чудовищем. Добровольцев я с собой не приглашаю. – Глаза его презрительно сверкнули.
– Я пойду с тобой, – отозвался Хальвдан с нескрываемым презрением. – Мне все равно надо получше к нему приглядеться.
Йотулл отвесил насмешливый полупоклон, словно в знак признательности, и они оба вышли за дверь. Тотчас все, кто был в зале, бросились к немногочисленным щелям в торфяных стенах дома. Морок еще потопал по крыше и порычал, затем удалился, напоследок злобно хихикнув в трубу, – словно предостерегая Сигурда, что это не последняя их встреча. К большому облегчению Сигурда, тотчас же прекратились и разрушительные забавы его Силы. Ранхильд выбралась из-под стола, обожгла Сигурда надменным взглядом и, разгневанная, удалилась к себе.
Вернулись Хальвдан и Йотулл, на ходу яростно споря о способе избавления от морока. Йотулл заявлял, что потребуется ни больше ни меньше, как только очистительный ритуал над всей крепостью, а Сигурда, ради его же безопасности, нужно переправить в другое поселение. Хальвдан отказывался даже слушать об этом и наконец велел Йотуллу удалиться, оставшись явно в наихудшем расположении духа. Рольф с полуслова поймал этот намек и увлек за собой Сигурда к старому донжону прежде, чем Хальвдан обратил бы на них внимание и обрушил свой гнев на виновника всех несчастий, то есть на Сигурда.
В последующие дни Сигурд, к немалому своему изумлению, обнаружил, что Хальвдан объявил мороку форменную всеобщую войну. Тварь скоро поняла, что открытое нападение не приносит ничего, кроме пучка стрел в шкуре, и тайком бродила по округе, впустую пытаясь улучить момент и добраться до Сигурда.
Сигурд был благодарен ярлу, хотя даже под страхом смерти не сказал бы об этом вслух. Йотулл тоже пытался заклинаниями загнать чудище в смертельную ловушку, но почти не преуспел. Как ни ругал Рольф Сигурда за глупость, тот продолжал вечерами приходить в одинокий дом Йотулла на склоне холма. Как ни странно, лесть и добродушное покровительство мага понемногу бледнели в глазах Сигурда, и его все больше притягивало грубоватое и беспристрастное обхождение Хальвдана. Со всеми ярл обращался одинаково, при всех обстоятельствах неуклонно требуя соблюдения дисциплины, однако никто не мог отрицать, что он справедлив до мелочей, безукоризненно щедр и куда более озабочен благополучием Хравнборга и своих подчиненных, чем собственным благом или горем. Порой хмурое лицо Хальвдана казалось Сигурду лишь маской, скрывающей какие-то жаркие чувства. И напротив, все чаще Сигурду казалось, что обходительность Йотулла скрывает нечто менее приглядное.
– Не хотел бы я показаться мрачнее, чем следовало, – заговорил как-то ночью Йотулл, с угрюмым видом глядя в огонь, – но я, Сигурд, весьма и весьма опасаюсь за твою жизнь. Я никак не могу справиться с этим Гросс-Бьерном – конемедведем, а Хальвдан не разрешает мне увезти тебя в безопасное место. Он не даст тебе выскользнуть из его рук, покуда ты владеешь шкатулкой. Что бы ни хранилось в ней, Хальвдан жаждет это заполучить, и я знаю, что он ни перед чем не остановится, только бы отнять у тебя шкатулку. – Йотулл пыхнул дымком из длинной трубки и, окутанный полумраком, пристально поглядел на Сигурда. – А ты не догадываешься, что там может быть и откуда эта вещь взялась у твоей бабки?